Роковая весна - Сандра Мертон

— Можно лихо раскрутить дело в копях царя Соломона, но если нет головы на плечах, все пойдет прахом. Я знаю, что делать с деньгами. Уметь вложить первоначальный капитал… — Миранда не дала ему договорить.

— Вы отправились в джунгли размещать ваш капитал? — она не скрыла насмешки.

— Джунгли были много раньше капитала, — засмеялся Дэниел. — Подобно другим дуракам, искателям удачи, и я оказался в Южной Америке.

— И вам сразу повезло, — было неясно, в шутку ли она сказала это или всерьез.

— Не совсем, — он снова отпил вина. — Так вот! Стою на тропе и думаю: «Покажи я этому уркагану, что готов уступить дорогу, и всему конец». Смотрю на него в упор, соображаю, что бы предпринять. И вдруг он делает шаг в сторону — в том месте тропа была чуть шире — и пропускает меня.

— А почему он уступил вам дорогу? — спросила Миранда.

— Не знаю, — Дэниел опять улыбнулся. — Возможно, в тот день в его планы не входило убийство какого-то паршивого гринго.

— Интересная история, — сказала Миранда. — Тогда бы вы должны были усвоить одну народную мудрость.

— Какую же? — заинтересованно спросил Дэниел.

— Что внешность обманчива. Скажите, разве можно судить о содержании книги, глядя на ее обложку? — задала она наводящий вопрос.

— Минуту назад и ты была не склонна считать его паинькой, — возмутился Дэниел.

— Но вы же нарисовали мне портрет отъявленного злодея, — парировала Миранда.

— А он такой и был. Позднее я узнал, что его разыскивали как опасного преступника. За ним числилось несколько убийств.

«Один ноль в его пользу, — подумала Миранда. — Кто меня дергает за язык. Лучше уж помалкивать».

— Но этого могло и не случиться, — она задумалась. — Все могло быть по-другому, если бы…

— Если бы он был великим путешественником Ливингстоном, но он им не был. Забавная приправа у салата endive[8]. — Дэниел кивнул на бледно-зеленые ростки, припудренные чем-то белым. — Французы обожают напускать туману даже в еде.

Endive a chevre. Так это блюдо обозначено в меню. Хотя chevre означает творог из козьего молока.

— Ну и к чему это вы? — Миранда с удивлением посмотрела на него. — Если из цветов нельзя сварить похлебку, то лучше их и не выращивать в огороде?.. Такая у вас философия?

Дэниел нахмурился:

— Вообще, о чем это мы с тобой говорим?

«Я должна сию же минуту сказать все, что думаю», — решила Миранда и спросила:

— Мне хочется понять, что заставило вас изменить мнение обо мне? Признание Мюллера, что он оболгал меня, или моя «приправа», я говорю о платье, так изменившем мою внешность.

— Нет! Конечно, нет.

— Вы уверены?

— Я объяснил уже…

— Выходит, вы изменили свое мнение, оставаясь абсолютно уверенным, что я все та же и что ничуть не изменилась, — в свои слова Миранда постаралась вложить всю горечь обиды.

«Пусть поймет, наконец, что она, Миранда Стюарт, какая была, такая есть и другой не станет никогда», — подумала девушка.

— Здесь, — прижала она руку к сердцу, — здесь я настоящая. И только то, что в моей душе, имеет значение. Все остальное — пустое! — сказала и умолкла.

— Миранда, ну что ты завелась? Я всего лишь рассказал эпизод из своей жизни, — примирительным тоном произнес Дэниел.

— Я всегда буду сама собой. Вы это понимаете? — повысила она голос.

Женщина за соседним столиком громко смеялась. Миранда, не дожидаясь его ответа, посмотрела на нее, встала, отодвинула стул и пошла к выходу. Дэниел окликнул ее, но она не остановилась, а наоборот, почти побежала. Он догнал ее за углом.

— Стой, тебе говорю! — заорал он почти ей на ухо.

Миранда остановилась. Ему захотелось вдруг больно ухватить ее за плечи, встряхнуть, чтобы она пришла наконец в себя, увидела мир в истинном свете, перестала строить свои воздушные замки. Но он молчал, а она, взглянув на него, поняла, какая ярость полыхает в нем, и, усмехнувшись, сказала, поразившись сама тому, как это у нее получилось — не мрачно, не обреченно или хотя бы с сожалением, а с каким-то даже злорадным облегчением:

— В данный момент я возвращаюсь в дом вашей тети, а утром улечу в Амстердам. И не пытайтесь помешать мне. Я вас предупреждаю, Дэниел.

— Почему ты не даешь мне и слова сказать? Это же черт знает что! Объясни, что все это значит? — пытался он успокоить ее.

С удовольствием, — сказала она, не сводя с него взгляда. — Я не Галатея и для вашего «варианта Пигмалиона» не подхожу. Вам ясно? Я это — я, а вы это — вы, — продолжала она стоять на своем.

— Прекрасно! Что еще?

— А то, что я не понимаю, что вам от меня нужно.

— Будто бы? — усмехнулся он с ехидным прищуром.

— Дэниел, пожалуйста, отвезите меня домой.

— А хочешь ли ты домой, Миранда? Подумай. «Нет, — кричало сердце. — Нет! Не хочу!» Но когда она ясно представила себе, что именно ожидал от нее Дэниел и что хотел услышать, то помимо воли и вопреки желанию, твердо сказала:

— Да. Я хочу домой.

Глава 9

Миранда сидела у окна в спальне. Занималась утренняя заря… Кусочек неба над садом из тускло-серого постепенно становился перламутровым. Налево, над крышей соседнего дома, поднималось едва уловимое глазом, окутывающее все вокруг легкой кисеей лилово-голубое марево. Робко щебетнула какая-то пичуга, ей немедленно весело ответили другие. Наступал новый день…

Миранда и прежде рано просыпалась. Она любила встречать рассвет, когда природа, еще не отойдя ото сна, задумчива и полна торжественной умиротворенности. Сегодня Миранда проснулась задолго до рассвета, а когда поняла, что снова заснуть не удастся, встала и долго сидела в кресле, провожая ночь.

Короткое забытье не принесло облегчения. Она чувствовала себя разбитой и вялой. «Отчего так тревожно? Почему так беспокойно?» Думая о своем будущем, она не давала мыслям полной свободы. Хотела хорошенько обдумать свое положение, но боялась этого.

«Как только совсем рассветет и можно будет ходить по комнате, не опасаясь потревожить утренний сон Софи и Полетт, — решила она, — сразу начну складывать вещи. Она уезжает из Парижа! Домой не вернется. У нее — престижная стипендия, она возвращается в Амстердам». Дальше этого она свои мысли не пускала. Нужно было решиться на крутые меры, и она решилась… «Если друзья спросят, почему вернулась, скажу, что Софи уехала в Нью-Йорк. Лгать нехорошо, но это та самая ложь во спасение, без которой не обойтись. Как объяснить друзьям то, в чем сама разобраться не можешь? Во всяком случае, ее отношения с Дэниелом никого не касаются».

Миранда ощущала какую-то тревогу, словно не была уверена, правильно ли она поступает. Вчера, когда он проводил ее до дверей и была разыграна сцена, приведшая к окончательному разрыву их отношений, она почти физически ощутила, как в ней зреет волне определенное и твердое решение стоять на своем вопреки чему бы то ни было. И как уходит, освобождая ее и снимая все сомнения, то расслабляющее, мешающее воле и цели сладостное раскисание, что пришло в ее жизнь вместе с Дэниелом.