Славянский шкаф, или Малахитовые часы - Владимировна

Возраст у них был почти одинаковый, она назвала свое имя:

— Элла.

— Эдик, — назвал себя Красс именем, которое было у него по новым документам.

От Эллы он услышал все виды ругательства в адрес братьев, и если бы она знала, кто такой Эдик на самом деле, то он стал бы ее другом. Они волею судьбы стали единомышленниками! Красс решил прилипнуть к женщине, как ракушка, ведь ехать ему на самом деле было некуда.

Итак, Эдик (Красс) и Элла оказались вдвоем в замкнутом пространстве, оба обозленные на свои вторые половины, оба разведенные, оба свободные. У нее была плоская бутылка коньяка, а в сумке лежали продукты: курица, яйца, колбаса, помидоры, огурцы, хлеб. Все было просто замечательно, любовь под коньяк пошла, как по маслу. Они так сроднились, что Элла пригласила Эдика к себе в родительский дом, но для этого им надо было выйти на пару остановок раньше, с чем Эдик решительно согласился, мол, какая разница, где отдыхать, коль он едет на юг дикарем, да еще осенью! Внешность у него после пластической операция стала актерская, он был такой писаный красавец, что Элла ради него была на все согласна, особенно на любовь.

Ивину обрадовал звонок знаменитого хоккеиста, он сказал, что готов купить комплект мистической мебели, она ответила, что мебель готова, как только появится мистическая рассада, останется ее высадить на мебель. Хоккеист издал победный клич.

Удрученным оставался Григорий Федорович, его дела в городе Клюкве не шли, ему не везло, он не богател, а становился все беднее. Общение с Ивиной его не радовало, поскольку денег она ему не приносила. Он уже был готов продать дачу, хоть и обещал брату Тору Николаевичу ее не продавать. Оставалось продать квартиру и уехать на Гранат, где у него дела шли лучше, чем в столице Клюкве. Он покинул столицу и уехал на Гранат.

Инесса Евгеньевна жила одна под спудом собственной психологической бездны, которая ей подсказала, что пора бы съездить к Ивине и осыпать ее и внука деньгами и подарками. Они вновь подружились и вдвоем по очереди гуляли с малышом, которого вскоре взяли в детский сад. Ивина окончательно вышла на работу, заменив Инессу Евгеньевну в ретро бизнесе, и стала набирать удивительную зрелую красоту. Ее мягкие и нежные черты лица, обрамленные каскадом пышных волос, привлекали внимание людей. Но в кои-то веки у нее никого не было. Она смотрела на себя в зеркало и не находила малейшего изъяна, кроме одного: некому на нее было смотреть. Мужчины ходили по улице, оглядывались на Ивину, но не подходили. На работе она ловила тягучие, мужские взгляды, но никто не приглашал ее на романтические свидания. Не подавал признаков жизни и Красс. Григорий Федорович уехал, ни разу не позвонив.

Ивина расцветала дивным цветком, но никто не пытался ее сорвать. Она ходила на работу, водила ребенка в детский сад. Она приводила в порядок квартиру, себя и ребенка с ощущением, что вокруг нее общественный вакуум бездны. Вероятно, она была слишком хороша! Или ее боялись из-за Красса, слухи тоже имеют ноги. Иногда Ивине хотелось уехать туда, где ее никто не знает, и начать все сначала. Была мысль вернуться на Гранат, но она быстро исчезла.

Опять пусто.

Летали желтые листья, когда Ивина заметила необыкновенно красивого мужчину, его черты лица были столь утонченные, что казались неправдоподобными. Волосы были безукоризненно уложены в прическу, и казались великолепным париком. Он периодически стал попадаться на ее пути. Как-то мужчина подошел к Ивине и заговорил, тембр его голоса показался знакомым, но небольшой хрип в его басе, был абсолютно неизвестен. В нем было нечто родное, и в то же время он был чужой. Ребенок улыбался ему радостно и открыто, однажды он выдавил из себя "папа", мужчина вздрогнул, но в ответ улыбнулся. Где он жил, что делал, Ивина не знала, просто он периодически появлялся рядом с ней и ее сыном.

Ивина не выдержала первая и спросила:

— Простите, как вас зовут? Мы так часто встречаемся, и так мало общаемся!

— Вы меня заметили?

— Разве вас можно не заметить? Сын уже папой вас назвал, а я имени вашего не знаю!

— Меня зовут очень скромно — Эдуард.

— Ничего себе скромно! Можно — Эдик?

— Пожалуйста! А как ваше имя, прекрасная молодая, мама?

— Ивина.

— Ивина? А сына как зовут?

— Женя.

— Понятно, сегодня мы много наговорили. Пока! — и он ушел быстрым, знакомым шагом.

Ивина посмотрела ему вслед и подумала, что если бы не видела его лица, то решила бы, что это идет сам Красс. Эдик (Красс) шел и думал, что как все глупо у них получается! Родная жена смотрит ему в лицо и спрашивает, как его зовут. От Эллы он быстро уехал, ничего у них дальше поезда не пошло. Ему очень надоело вынужденное раздвоение личности, он и к матери не заезжал, жил в вечном страхе на даче. Вот, набрался храбрости, стал к жене подходить. До чего она красивая! А ему что дальше делать? Он не знал, знал одно, что пора работать. Диплом его остался в техническом колледже Абрикосовки. Куда идти? Он так задумался, что на дачной дороге налетел на медленно движущуюся машину.

Из автомобиля выскочила яркая женщина:

— Я вас не ударила? Господи, как вы красивы! Мужчина, я вас возьму к себе на работу!

— А я разве просил?

— Да вы пешком идете при такой божественной внешности! Пойдете работать в ночной клуб? Вы просто созданы для музыкального клуба. Произнесите пару строк.

Он проговорил известное стихотворение.

— Отлично, могу хоть сейчас отвезти вас на место работы! Кстати, меня зовут Эльвира, а вас вероятно Эдик.

— Вы угадали!

— Ладно, паспорт есть? — она взяла у него паспорт, прочитала "Эдуард", и засмеялась.

— Чему смеетесь?

— Я про Эдика просто так сказала и угадала, решила, что родители не могли не заметить красоту своего младенца. Вам придется мышцы подкачать, а так у вас с внешностью все хорошо. Вы здесь рядом живете? Впрочем, вас довезут. Садитесь в автомобиль.

Эдик (Красс) сел в автомобиль яркой женщины с мыслью, что не зря он сделал себе новое лицо, и решил к Ивине на глаза часто не показываться, раз намечается у него новая жизнь, а жена вполне его может узнать, с ней до любви не дойдешь…

После отъезда Эллы, Тор Николаевич погрузился одиночество, которое он не выносил, поскольку любил тщательный уход за своей персоной. Лизавета, после того как потеряла на даче сознание, вместе с сознанием потеряла к нему интерес. Тор Николаевич заскучал, и, не выдержав одиночества, позвонил Элле. Она женщина удивительная, прощать Тора Николаевича всегда была готова. Приехала она быстро, да еще завела его рассказом, о том, что в поезде ехала с мужчиной удивительной красоты. Он ей ответил, что в поезде все красивые. Она вздохнула и согласилась с выводом своего почти единственного мужчины.