Четвёртый Рим (СИ) - Клеймёнов Василий

— Я не использую микронидов дома. — сказал Леонид, присев на материализовавшуюся сзади, табуретку — Не вижу смысла. Мне достаточно обычной роскоши в виде артефактов античной эпохи. Зачем мне мимикрирующая песочница?

— А вы аскет, господин Савельев. Я это уважаю.

Вячеслав сел на вторую табуретку и сложил руки появившемся между ними столике.

— Вы не знаете истинного значения этого слова, Вячеслав. — Леонид принципиально не переходил на «вы», демонстрируя, что просто так проявлять уважение, он не обязан — Микрониды — уникальная технология, падшая с небес. Мы научились её использовать, но не воссоздавать в земных условиях.

— Я это всё знаю, но не понимаю к чему вы…

— Использовать микронидов для показухи и демонстрацией своего статуса, на мой взгляд, является расточительством. Я доверил свой рой наиболее квалифицированным специалистам на моих предприятиях. А теперь… — Леонид выдержал многозначительную паузу — Раз уж вы считаете, что купол защитит наш разговор от посторонних ушей, то прошу вас разъяснить причину, по которой вы так настойчиво приглашали меня к себе.

— Я лишь хотел поговорить с вами об общем плане. — деликатно произнёс Ченков.

— Если вы про вашу маленькую революцию, то увольте. Я ведь уже давал понять, что меня это не интересует.

Такой ответ несказанно удивил Вячеслава.

— Господин Савельев, мы же ещё тогда договорились с вами.

— У меня хорошая память, мой мальчик. И я прекрасно помню, что требовал от вас доказательств того, что ваш план — не провокация Ледникова, но вместо этого, ваши письма с приглашениями, засорили мою почту подобно спаму. Не об этом мы «договаривались».

Последнее слово Савельев произнёс с такой язвой, на какую был способен. Но если это и обидело Вячеслава, то тот не подал виду.

— Так я за этим и пригласил вас, чтобы предоставить доказательства. — объяснился он. В эту же секунду, справа на экране появился человек, которого в Ирие знали все и боялись едва ли не больше чем самого Хозяина.

Правильные, почти симметричные черты лица, говорили о возможном результате косметической хирургии. Но точно также этот человек выглядел и полвека назад, только сейчас его лицо было мертвецки бледным, что вызывало ассоциации с упырями из старых мифов. Савельев знал, что сохранившийся возраст и трупного цвета кожа означает вмешательство в организм нанохирургии.

— Рад познакомиться с вами, гражданин Савельев. — сказал человек с экрана.

— Александр Волков, — произнёс Леонид и оценивающе посмотрел на Вячеслава — Что ж, теперь я точно уверен, что Ледников действительно может ждать подлянку. Сомневаюсь, что старый ублюдок станет водить дружбу с директором СБИ.

Вячеслав облегчённо вздохнул. С чего бы это? Леонид ещё не согласился на участие в авантюре.

— Да уж, гражданин Ченков говорил мне о том, как тяжело вас убедить, поэтому я и решил рискнуть и, так сказать, «засветить рылом».

Леонид сдержал ироничный смешок. Единственное чем Волков может рисковать… а он ничем не рискует. Возглавляя спецслужбы и имея самые широкие полномочия, ему может быть плевать, абсолютно на всё, кроме благосклонности Хозяина, которому верен, как сторожевой пёс.

— Ну допустим, вы меня убедили. — обратился Леонид сразу к обоим собеседникам — Правда теперь я не понимаю зачем вам моё участие.

— Думаю, это очевидно. — ответил директор СБИ — Поддержка человека контролирующего пищевую промышленность очень важна для назревающего переворота.

— Переворота? Вот как, значит, заговорили. Если мне не изменяет память, то правит Ирием всё ещё Хозяин.

Ухмылка и самоуверенность Леонида, как ветром сдуло, когда, при упоминании Великого Благодетеля, Волков заметно напрягся.

— Что бы так было дальше я и организовал заговор против Ледникова. — прямо ответил Волков — Упреждая ваш следующий вопрос, скажу, что гражданин Ченков не лгал, говоря о корпоратократии. Только эта идея принадлежит Хозяину.

— Может быть, я кажусь подозрительным, но мне нужно прояснение некоторых моментов.

— Что угодно, господин Савельев. — сказал Вячеслав.

(window.adrunTag = window.adrunTag || []).push({v: 1, el: 'adrun-4-144', c: 4, b: 144})

— Я спрашиваю не вас, а господина Волкова. Ваши полномочия почти безграничны, а если за вами, в данном заговоре, стоит сам Хозяин, так тем более непонятно, почему вы не повязали Ледникова, как только он стал облизываться на кресло правителя.

— Всё не так просто, гражданин Савельев…

— Да я-то знаю, что не просто. Иначе, вы бы не стали тратить время на этот геморрой. — сказал Леонид — Только мне нужна конкретика, что подразумевается под словосочетанием «всё не так просто».

— Пропаганда, выставляющая Хозяина, чуть ли не всемогущем божеством в Ирие, настолько профессиональная и эффективная, что в неё поверили даже семьи из Элиты. — начал объяснять директор СБИ — На деле, Великий Благодетель действительно пользуется огромным влиянием подданных. Что реализуется, не в последнюю очередь, лояльностью Старой Знати, в первую очередь Ледникова.

Савельев вспомнил собрание, произошедшее несколько месяцев назад. Тогда Иларион Ледников чётко давал понять, что его Дом, считаясь наиболее преданным, тем не менее преданностью не отличался.

— На последнем собрании Ледников упоминал о скорой смерти Хозяина. — вспомнил ещё кое-что Леонид.

— Тут он не врёт. — грустно подтвердил сказанное Волков — Но Хозяин не из тех вождей, которые мыслят по принципу: «после меня, хоть потоп». С самого своего заключения в Титановый Трон, он готовил целую программу экономических и политических реформ. Ледников знал об этом, но, как вы могли догадаться, его взгляд на будущее Ирия, был иным. Он несколько раз пытался убедить Хозяина сменить вектор реформ в более консервативную сторону. На пятый отказ Великий Благодетель сказал, что ещё одно такое обращение и главой своего рода Илариону больше не быть. Закономерно было ожидать, что после такого, Ледников начнёт свою игру.

Савельев внимательно слушал и участвовал в разговоре, параллельно запоминая и обдумывая полученную информацию. Ледниковы будучи самым приближённым к Хозяину родом, на деле в лояльности уступали даже тем дворянским семьям, которые в данных СБИ проходили, как «неблагонадёжные». На первый взгляд бессмыслица, на второй — занятная ирония. А на третий вполне логичная схема в политическом болоте.

Ледников очень умён и прозорлив. Именно он поддержал Хозяина в критический момент, когда красные давили правительственные силы по всем фронтам, а дворянские семьи, включая Старую Знать, тонули в бардаке и хаосе. Удержав Хозяина на троне, клан Ледниковых упрочил собственные позиции и лоббировал усиление родов, чьи политические взгляды были схожи с ихними.

— Да уж, не радостная картина получается. — воскликнул Савельев, цокнув языком — Хозяин окружён аристократией, состоящей из мракобесов-фанатиков. Если бы не вы, Волков, а также не альфарии, то Благодетелю бы уже давно отключили систему жизнеобеспеченья.

— Ваша правда, — с грустью в голосе согласился директор СБИ — Мы с Кириллом Алдановым делаем всё, чтобы защитить Хозяина. Но этого недостаточно. Гвардия Альфа охраняет Титановый Трон, а мне стоит огромных усилий распалять огонь из искр внутренних противоречий между Домами.

— Я знаю, как вы работаете, Волков. — одновременно с уважением и иронией в голосе, сказал Леонид — Кто-то сорвал мою сделку с Горловым два года назад, а чуть позже, Долгорукие влипли в такой скандал, что едва не ввязались в информационную войну с Ледниковым и Орловым на два фронта.

Директор СБИ лишь загадочно развёл руками. Мол, не знает.

«Ну да,» — подумал Леонид — «Я не я и кучка не моя».

(window.adrunTag = window.adrunTag || []).push({v: 1, el: 'adrun-4-145', c: 4, b: 145})

— Но, как я понимаю. — продолжил Савельев — Теперь ваших мелких пакостей, господин директор, уже недостаточно. Новость о скорой смерти Хозяина не удастся удержать до его кончины. Не знаю как, но информация просочится наружу. В первую очередь, среди элиты. Образуется вакуум, чувство неопределённости. А Ледников уже подмял под себя большую часть Старой Знати и обрабатывает дворян по мельче. Создаёт себе имидж решительного политика и умелого руководителя. Тут всё понятно. Не понятно другое — почему вы, господин Волков, довели до такого? СБИ, если мне не изменяет память, не церемонится со своими политическими противниками.