Ритуалы Бесконечности - Майкл Муркок

Фаустаф с напряжением смотрел на это.

Круг, в центре которого стояла женщина-собака, сужался все больше и больше. Она стояла совершенно бесстрастно, пока толпа внезапно не остановилась и не обратилась к ней. Тогда она стала кланяться, поднимая и опуская голову, вся превратившись в собаку. Руки она держала перед собой. С ревом толпа бросилась на нее.

Фаустаф побежал вперед, пытаясь помочь женщине.

Штайфломайс поймал его за руку.

– Слишком поздно, – сказал он. – Это никогда не продолжается долго.

Толпа уже расступилась. Фаустаф увидел искалеченный труп женщины. Его обвивала собачья шкура.

Человек с окровавленным ртом подбежал к дереву и отломал ветку. Другие тащили древесину, уже приготовленную заранее, складывая ее вокруг мертвого тела. Костер подожгли, и пламя разгорелось. С губ людей сорвалась улюлюкающая песня без слов, и начался другой танец: сейчас казалось, что он символизирует экзальтацию.

Фаустаф отвернулся.

– Это всего лишь магия, Штайфломайс. Примитивное суеверие. Какой же изощренный мозг у ваших хозяев, если они могут производить столь совершенную технику и в то же время допускать такое.

– Допускать? Они поощряют это. Это необходимо для каждой симуляции.

– Как может быть необходимым ритуальное жертвоприношение в современном обществе?

– И это вы спрашиваете после того, как ваша собственная симуляция почти уничтожила саму себя? Разве только в размерах и усложненности, женщина умерла быстро, она могла бы умирать медленнее от радиоактивных осадков на З-1, если она доставлена оттуда.

– Но какие цели преследуются подобными деяниями?

Штайфломайс пожал плечами.

– Ах, Фаустаф, вы думаете, что хоть в чем-нибудь есть цель?

– Да, я так думаю, Штайфломайс.

– Этот ритуал служит ограниченной цели. Даже с вашим развитием должно быть ясно, что эти примитивные люди символизируют в ритуале свои страхи и надежды. Трусливая собака, злорадная женщина – они уничтожены в этом обряде, свидетелем которого вы были.

– Хотя в действительности они продолжают существовать. Такой ритуал ничего не достигает.

– Только временного чувства безопасности. Вы правы. Вы рационалист, Фаустаф. Я все еще не в состоянии понять, почему вы не хотите объединить свои силы с моими – ведь я тоже рационалист. Вы цепляетесь за примитивные инстинкты, наивные идеалы. Вы не позволяете своему разуму полностью восторжествовать. Поэтому вы и шокированы увиденным. Не в наших силах изменить что-либо в судьбах этих людей, но мы, может быть, сумеем воспользоваться их слабостями и, по крайней мере, извлечь выгоду для себя.

Фаустаф не хотел отвечать, но он не был убежден аргументами Штайфломайса. Он медленно покачал головой.

Штайфломайс сделал нетерпеливое движение.

– Все еще нет? А я надеялся, что в расстройстве вы объединитесь со мной, – он засмеялся.

Они вышли из парка и пошли по улице. На лужайках, на тротуарах, просто на свободных местах и в садах происходили ритуальные торжества З-0. Штайфломайс и Фаустаф не обращали на них внимания. Это большее, чем возвращение к первобытному строю, думал Фаустаф, пока они блуждали среди сцен этого карнавала, это полное принятие личностей психологически-мифических архитипов. Как сказал Штайфломайс, каждый мужчина и каждая женщина ищут свою роль. Эти роли разделяются на несколько категорий. Наиболее выдающиеся доминировали над остальными. Он видел мужчин и женщин в мантиях, с закрытыми лицами, ведущих перед собой обнаженных псаломщиков с цепями или ветками деревьев, он видел, как мужчина спаривался с женщиной, переодетой обезьяной; другая женщина, сама не принимая в этом участия, казалось, руководила оргией. Повсюду встречались сцены кровопролития и скотства. Это напомнило Фаустафу римские игрища, средневековье и нацизм. Но были и другие ритуалы, не похожие на первые. Они были спокойнее и напоминали Фаустафу церковные службы, которые он посещал в детстве.

Кое-что начало проясняться в его смущенном мозгу… Понятно, почему он отказался сотрудничать со Штайфломайсом, несмотря на все то, что увидел, начиная с их первой встречи.

Они были свидетелями двух различных типов волшебных церемоний. Фаустаф мало знал о суевериях, хотя слышал о белой и черной магии, но он не понимал различия между людьми, занимающимися ими. Возможно, то, что приводило его в ужас, было вариантом черной магии. Но были ли другие сцены проявлением белой магии? Сама идея магии или суеверия ужасала его. Он был ученым, и для него магия означала невежество и поощрение невежества. И она отождествляла бессмысленное убийство, фатализм, самоубийство, истерию. Внезапно ему в голову пришла мысль, что это означает и водородную бомбу, и мировую войну. Короче говоря, это означает отклонение человеческой сущности в ее природе – полное перерождение в зверя. Но что означает белая магия? Возможно, что также невежество. Черная поощряла грубые черты человеческой натуры. Так, может быть, белая поощряла (что?) – “благочестивую сторону”? Желание зла и желание добра? Как гипотеза эта версия вполне удовлетворительна. Но человек не был зверем, и он не был богом, он был Человеком. Разум – вот что выделяет его среди животных. Магия, насколько это было известно Фаустафу, отвергает разум. Религия принимает его, но почти не поддерживает… Только наука принимает и поощряет его. Фаустаф вдруг увидел социальную и психологическую эволюцию человечества ясно и четко. Одна наука принимала человека таким, какой он есть, и отыскивала возможность применения его полного потенциала.

Все же планета, на которой он находился, была созданием великолепного ума, и вместе с тем здесь происходили такие страшные и магические ритуалы.

Впервые Фаустаф подумал, что создатели симуляций в чем-то поступают не правильно, ошибочно – по их же собственным понятиям.

С болью в сердце он признал возможность того, что они даже не понимают, что делают.

Он повернулся, чтобы высказать эту мысль Штайфломайсу, который, как он предполагал, следовал за ним, но Штайфломайс уже ушел.

XVI. ЧЕРНЫЙ РИТУАЛ

Фаустаф заметил Штайфломайса, когда тот сворачивал за угол. Он побежал за ним, пробираясь среди празднующих, которые даже не замечали его.

Когда профессор снова увидел Штайфломайса, тот уже садился в машину. Фаустаф закричал, но тот ничего не ответил. Он завел двигатель и быстро уехал.

Неподалеку стоял еще один автомобиль. Фаустаф забрался в него и пустился в погоню. Не раз ему пришлось объезжать группы людей, которые, как и везде, не замечали его, но ему удалось, без особых трудностей, не потерять след Штайфломайса. Тот ехал по дороге на Лонг-Бич. Вскоре впереди показалось море. Штайфломайс выехал на берег, и Фаустаф заметил, что даже на пляже люди занимаются ритуалами. Впереди виднелся большой серый дом, нечто вроде гасиенды, и Штайфломайс повернул машину к нему. Фаустаф не был уверен, что Штайфломайс знает о преследовании. Безо всяких предосторожностей тот остановил свой автомобиль возле дома, вышел из машины и вошел вовнутрь.