Ритуалы Бесконечности - Майкл Муркок

– Не думаете ли вы, что мы должны быть разумом, который, как вы чувствуете, нужен этому миру?

Огг заколебался. Потом сказал:

– Нет, я так не чувствую.

– Тогда я знаю, что вы имеете в виду, – продолжил Фаустаф. – Я прошел через подобное. Мы должны крепиться, Гордон; этот мир хочет изменить нашу тождественность. Вы хотите переделать свою тождественность?

– Нет.

– Вы говорите о личности? – спросила Нэнси. – У меня сейчас такое ощущение, что если я расслаблюсь, то просто-напросто не буду собой. Это почти как смерть. Вид смерти. Я чувствую, что от меня что-то может оторваться и…

Попытки осмыслить и проанализировать свои страхи им не помогли. Теперь атмосфера в машине была пронизана ужасом – страх выплыл на поверхность, и они были не в состоянии контролировать себя. Машина неслась по автостраде, везя своих испуганных пассажиров. Небо над ними, без единого облака, добавляло ощущение, что время и пространство, какими они знали их, больше не существуют. Фаустаф попытался заговорить снова, чтобы предложить им вернуться и отдать себя на милость Штайфломайсу, поскольку тот, по крайней мере, может объяснить, что случилось с ними, что они могут теперь принять его предложение объединить усилия, пока не найдут возможности возвратиться с З-0.

Слова, которые слетали с его губ, не имели смысла. Остальные, казалось, и не слушали его. Большие руки Фаустафа дрожали, сжимая руль. Он с трудом сдерживал желание направить автомобиль в какое-нибудь препятствие и разбиться с ним вместе. Он долго вел машину, а затем вдруг остановил ее с чувством полной безнадежности. Фаустаф склонился над рулем, его лицо исказилось, губы что-то невнятно бормотали, и только часть его разума искала суть здравомыслия, которая должна была помочь ему сопротивляться воздействию З-0.

Хотел ли он сопротивляться? Этот вопрос сверлил его мозг. Наконец, пытаясь ответить на него, он частично вернул себе здравый смысл. Да, он хотел, по крайней мере, но пока понимал, что надо сопротивляться. Фаустаф осмотрелся. Домов вокруг больше не было. Только несколько их виднелось позади и впереди него, но здесь шоссе проходило по пустой равнине. Место выглядело участком, который был тщательно выровнен, а затем покинут. Единственное, что бросалось в глаза, так это только куча хлама.

На первый взгляд она казалась свалкой мусора, огромным холмом разнообразного утиля. Затем Фаустаф рассмотрел, что это не старье. Все предметы выглядели новыми и целыми. Он порывисто выскочил из машины и поспешил к этой куче.

Когда профессор приблизился, он смог увидеть, что куча даже больше, чем можно было сначала предполагать. Она возвышалась почти на сто футов над ним. Он увидел крылатую греческую Победу из мрамора, аркебузы 17-го века, отсвечивающие медью, дубом и железом, большие китайские воздушные змеи, разукрашенные головами драконов. Почти на самой вершине лежал “фоккер” того типа, который использовался в первой мировой войне, его дерево и обшивка были новыми, будто он только что покинул сборочный конвейер завода. Там были колеса вагонов и что-то похожее на египетский корабль, трон, который мог принадлежать византийскому императору, большая ваза времен Виктории, бивни индийских слонов, арбалет 16-го века со стальной крестовиной, электрогенератор конца 18-го века, доспехи японского самурая на красивой вырезанной из дерева лошади и барабан из Северной Африки, бронзовая статуэтка конголезской женщины, скандинавский рунический камень и вавилонский обелиск.

Казалось, вся история была представлена предметами, выбранными наугад. Это была гора сокровищ, как будто сошедший с ума директор музея отыскал способ закрыть свой музей и вытряс его содержимое прямо на землю. Но предметы не имели вида музейных экспонатов, все выглядело абсолютно новым.

Фаустаф приблизился к этой груде и стал около нее. У ног его лежал овальный щит из дерева и кожи. По-видимому, он относился к 14-му веку, ибо был итальянской работы, богато украшенный золотой с красным росписью, его основная тема изображала мифического льва. За щитом лежали красивые часы, которые можно было датировать приблизительно 1700 годом. Они были стальные, украшены серебром и, возможно, могли быть сделаны величайшим часовым мастером того времени Томасом Томпионом.

"Немногие ремесленники могли создать такие часы”, – подумал Фаустаф. Рядом с часами он видел череп из голубого хрусталя, который мог быть датирован пятнадцатым веком и принадлежать культуре ацтеков. Фаустаф видел один такой в Британском музее. Наполовину прикрывая хрустальный череп, лежала гротескная церемониальная маска, которая как будто была привезена из Новой Гвинеи; нарисованные на ней черты выдавали дьявола.

Фаустаф был поражен богатством и красотой этих разнообразных, сваленных в кучу предметов. Все вместе это символизировало то, за что сражалась его организация, пытаясь сохранить миры субпространства.

Он нагнулся, поднял тяжелые часы Томпиона и провел пальцем по серебряному орнаменту. Ключ висел сзади на красной ленте. Он открыл стеклянную крышку спереди и вставил ключ. Ключ поворачивался легко, и Фаустаф стал заводить часы. Внутри с мерным «тик-так» закачался маятник. Фаустаф поставил стрелки на 12 часов и, осторожно держа часы, опустил их на землю. Хотя ощущение нереальности вокруг было очень сильным, но движение маятника помогло ему. Он сидел на корточках перед часами и пытался сосредоточиться, прислонившись спиной к насыпи антикварных предметов.

Он сконцентрировал все свое внимание на часах, прилагая усилия, чтобы обобщить все, что он знает о Земле-0.

Было очевидно, что З-0 – просто последняя симуляция, созданная теми, на кого сначала работали Штайфломайс, Мэгги и Р-отряды. Было также ясно, что эта симуляция не отличается от тысяч других на данном этапе. Его собственный мир З-1, должно быть, когда-то создавался таким же путем, и его история начиналась с того же места, где история З-2 остановилась. Это должно было означать, что З-1 была создана в ранние шестидесятые, незадолго до его собственного рождения, но, конечно, не до рождения его отца, который исследовал альтернативные миры в 1971 году.

Было неприятно осознавать, что его отец и многие другие люди, которых он знал и знает теперь, должны стать “активизированными” в мире, который вначале представлял собой то же, что и З-0. Неужели обитатели его собственного мира доставлялись с одной субпространственной земли на другую? Если это так, то каким образом они приспосабливались к новому окружению? Не было объяснения и тому, почему обитатели остальных миров, кроме З-1, воспринимали без вопросов перемены в их обществе и географическом положении после серии СНВ? Он часто удивлялся этому, представляя их как бы живущими в состоянии бесконечного сна и непрерывного прошлого.