Ритуалы Бесконечности - Майкл Муркок

Он не ставил вопрос о сущности ритуала, в который, как он считал, вовлечены Гордон Огг и Нэнси Хант. Он просто хотел как можно скорее встретиться с ними и оказать им помощь, если они в ней нуждаются. Фаустаф знал территорию компании “Саймон”. Это была одна из самых больших компаний в кино старого образца на З-1. Он когда-то был на их участке во время одной из поездок в Лос-Анджелес на З-1.

Очень часто профессору приходилось тормозить и объезжать или пробираться сквозь толпы людей, участвующих в неизвестных ему обрядах. Не все они были непристойными или исполненными насилия, но одного вида их пустых лиц было достаточно, чтобы расстроить Фаустафа.

Однако он замечал и перемены. Здания, казалось, находились в менее резком фокусе, чем тогда, когда он впервые проезжал здесь. Ощущение новизны также понемногу истощалось. Очевидно, эти предактивизационные празднества имели связь с переменой погоды на новой планете и изменением ее природы. По собственному опыту он знал, что влияние этого мира заключалось в неспособности к нормальному общению, очень быстрой потере чувства личности и включении в роль того, чей психологический архитип был наиболее силен в психике индивидуума; ему это также казалось родом обратной связи, когда люди помогают планете принять более определенную атмосферу реальности. Фаустаф обнаружил, что эту идею трудно сформулировать в обозначениях, известных ему.

Теперь он находился недалеко от Голливуда. Он увидел впереди сильно освещенные контуры здания компании и вскоре въехал на ее территорию. Там было пусто и очень тихо. Он вышел из машины, оставив девушку на заднем сидении. Закрыв дверцы машины, Фаустаф пошел по направлению, указанному надписью, гласившей – сцена № 1.

Вмонтированная в бетонную стену дверь была чуть-чуть приоткрыта. Фаустаф толкнул ее, открывая, и заглянул внутрь. Казалось, целые джунгли камер и электрооборудования частично закрывали обзор. Создавалось такое впечатление, что все здесь подготовлено к съемкам исторического фильма. Но в комнате никого не было.

Фаустаф подошел к другой сцене и вошел вовнутрь. Здесь не было камер, все оборудование было аккуратно собрано. Декорации, однако же, были установлены. Возможно, они использовались для того же фильма и изображали интерьер средневекового замка. На мгновение Фаустаф подивился мастерству человека, который построил такие убедительные декорации.

На сцене происходил ритуал. Нэнси Хант была одета в белую прозрачную сорочку, ее рыжие волосы были всклокочены и ниспадали на плечи и спину. Позади нее стоял мужчина, одетый в черные доспехи, выглядевшие как настоящие. Был ли это костюм для фильма или он появился таким же образом, как и все остальные костюмы, которые видел здесь Фаустаф? В правой руке мужчина в черных доспехах держал палаш.

Ровным шагом вошла еще одна фигура. Это был Гордон Огг в полных доспехах из светлой стали и свободном белом плаще поверх них. В правой руке он сжимая большой меч.

Фаустаф закричал:

– Гордон, Нэнси! Что вы делаете?

Но они не слышали. Вернее, они были в таком же состоянии грез, как и все остальные.

Со странными жестами, которые напоминали Фаустафу манерные жесты японских мимов, Огг приблизился к Нэнси и мужчине в черных доспехах. Его губы шевелились, но Фаустаф понял, что слова не произносились вслух. Наигранным жестом мужчина в черном сжал руку Нэнси, увлекая ее за собой от Гордона. Теперь Огг опустил забрало и, казалось, вызвал его на поединок движением своего меча.

Фаустаф не думал, что Огг подвергается опасности. Он видел, что Нэнси отступила в сторону, а Огг и его противник скрестили мечи. Вскоре человек в черных доспехах выронил меч и упал на колени перед Гордоном Оггом. Затем Огг бросил свой меч и начал снимать с себя доспехи. Нэнси вышла вперед и тоже стала на колени перед Оггом. Тот взял чашу и отпил из нее или сделал вид, что отпил, но когда Фаустаф смог посмотреть, чаша была уже пуста. Эту большую золотую чашу перед боем принесла Нэнси. Огг поднял свой меч и вложил его в ножны.

Фаустаф понял, что был свидетелем лишь небольшой части церемонии, а сейчас она, кажется, заканчивалась. Что делают Нэнси и Гордон?

Произошла небольшая пантомима, показывающая как Нэнси предлагает себя Оггу, но получает отказ. Затем Огг повернулся и начал уходить со сцены, сопровождаемый всеми остальными. Он высоко держал золотую чашу. Это явно был символ, что-то означавший для него и для остальных.

Фаустаф предположил, что чаша, возможно, представляет Грааль, но потом вспомнил, что именно Грааль означает в христианской мифологии. Не имеет ли она более древнее происхождение? Он не был уверен в этом.

Огг, Нэнси и мужчина в черном прошли мимо него. Он решил последовать за ними.

По крайней мере, у него была возможность понаблюдать за своими друзьями, чтобы быть уверенным, что они не попадут в беду. Фаустаф заметил, что их поведение напоминало поведение сомнамбул. Возможно даже, что их опасно будить. Лунатики, вспомнил Фаустаф, изображают иногда подобного рода ритуалы, обычно более простые, но иногда и гораздо более сложные. Тут была какая-то неуловимая связь.

Процессия покинула сцену и направилась в огороженный участок, напоминающий арену. Со всех сторон поднимался высокий бетонный забор. Здесь они остановились и повернули лица к солнцу. Гордон поднял чашу, как будто собирая в нее лучи солнца. Теперь стало слышно приглушенное пение. Это была песня без слов, по крайней мере, на языке, совершенно незнакомом Фаустафу. Он имел некоторое сходство с греческим, который Фаустаф слышал однажды по телевизору.

Такой язык описывали психологи – язык потерявших сознание людей. Подобные звуки люди иногда издают во сне. Фаустаф послушал пение и нашел его совершенно спокойным. Они все еще пели, когда появился Штайфломайс. Он где-то раздобыл меч и теперь выводил на сцену псаломщиков в черных капюшонах.

Мэгги Уайт выглядела неуверенно и следовала сзади. Казалось, женщина находилась во власти Штайфломайса, как и остальные люди, которые были с ними.

Штайфломайс закричал что-то на том же языке, на котором все пели, и Гордон Огг обернулся. У Штайфломайса слова вышли очень нечеткими, выговаривал он их с трудом.

Фаустаф знал, что Штайфломайс прокричал вызов. Гордон Огг передал чашу Нэнси и обнажил свой меч. Наблюдая за этой сценой, Фаустаф был поражен ее нелепостью. Он даже громко засмеялся. Так он смеялся раньше: мощно и заразительно, совершенно без напряжения. Смех этот эхом отдался в высоких стенах, прокатился по арене и унесся, затихая, в небо. На мгновение показалось, что смех был услышан и вызвал некоторое колебание. Штайфломайс прыгнул на Огга. Этот поступок заставил Фаустафа смеяться еще сильнее.