Дневник - Наталья Загвоздина

ДО ДНЕВНИКА

* * *

Разойдясь на неравные доли,на исходе мой облик и срок.Я уже искупаю восторг,на земной задержавшись ладони.

Я уже не ловлю горячейнарастающий утренний гомон,и вместилище жарких речей,как гортань, перехвачено комом.

* * *

Вот так, дружок, проходит жизнь.Сегодня – здесь, а там – и Лета.И никаким усильем жилне удержать беднягу в клетке.

Птенец мой милый! Не сберечьни пуха первого, ни вздохапоследнего. И наша речьне лишена, однако, вздора.

* * *

Всё происходит – там, а здесь…Здесь я одна, сквозь сон и грёзуодной невыдуманной позыне изменив вчера и днесь, —

живу. Как тень или как призрак…Обыкновенно – для других.Мои нехитрые трудыземной привязанности признак.

Но если всё же наявуруки моей коснуться можно,о, как почувствовать под кожейто, что душою назовут?

* * *

Мне больно, милые друзья,и за окном – не рай.Чему был рад вчера – не радсегодня. Так, дразнято светлым ангела крылом,то жгучей чернью бед,то не задев, то напроломуходит жизнь – на нет.

Не без Марины

Быть может, слабая улыбкамоя – у вас.И вы читаете урывкомо том сейчас.

В саду пустом не нарушаюветвей чертёж.

А если стану вам смешна я, —так что ж?

Посмотрят звёзды и забудут —с высот.Навзрыд стучится кровь и будитвисок.

* * *

Смотреть подолгу в снег —опасное занятье.Как холодно запястьепустившегося – вслед!Призывный шёпот звёздкак поцелуй больного.

Предсказывают взлётбесчувственные ноги…

* * *

Здравствуй, душа! На когоночь исподлобья глядит?Есть ли какой наговорв тихом мерцании льдин?

Есть ли – отрада – тебе?Будет? – началу – конец.С тайной какою теперьвзгляд обращаешь ко мне?

* * *

Я траурный платокнакинула на плечи.Над головой потокрасположился млечный.

Мильярды звёздных душ,и не чета – лампаде.В глазах такая сушь —не рассказать в тетради…

О, как меня найти?!Мне ни с одним потокомни врозь, ни по пути —пересекусь – и только.

* * *

Сказать прости – и перестатьбыть тёплой и живой,когда не разомкнуть устани другом, ни женой…И бесконечный видеть путь,и не спешить – назад…И не придумывают пусть,как это всё – назвать.

* * *

Как мал мой угол! – если б знали вы.Как невелик дворец и сад не убран…Не охраняют мраморные львымой сон и не встречают утром.

Но – тишина. Она опять полнавнимания и исчезать – не склонна…

И вижу с ускользающего склонаполя, ещё поля, ещё… поля.

Бескрайний мир! Моей души держава.Здесь родина, разлука и тоска…А выйдет непреложная доска,у жизни попрошу, чтоб – не – держала.

* * *

Что я добавлю к увяданьюснегов, не белых и больных?Я только наблюдаю их,сказать готовясь – до свиданья.

Не побегу, не крикну – вот!Я так и знала, это – будет!Когда другая жизнь пробудити ввергнет их в водоворот…

Я помяну их, не тая,что долгожданна эта смена…Но разве я потом сумеювот так же на ветру стоять?

* * *

Как год назад – на волю – поворот.Но из окна насмотришься ль на волю?Создателя по воле иль невольноне выберусь из минувших хвороб?

Но – что тогда – значенье и зеница,и сущее – для ока и судьбы,теперь – без промедления – забыть,чтоб враз – без сожаления – забыться.

* * *

Пустым сознаньем зря не тешьтого, что падает в груди.Оборотись! – Там пруд прудииз слов, но… мы всё те ж…

Дай счастье – и его уж нет,а с горем – губы лишь плотней.И, возведя её из недр,возлюбим радость худших дней.

* * *

Одинокое слово влетело —поскорее закрою окно.Мы – с тобою, Одна и Одно,а до прочих – какое нам дело.

Мы останемся в доме пустом,и измеряем все расстоянья,а когда прозвучит расставанье,я – вдогонку – неслышно – постой…

И – замру у слепого окна,дожидаться без устали стану…И с лица не сумею согнатьэтот взгляд, вопросительно-странный…

* * *

В кромешной тишине мои пылают щёки.Прожектор фонаря все тайны выдаёт.Ахматова! Твои – перебираю «Чётки»,чего не знала ты – я знаю – наперёд.

Сказала – и ушла. Из дома – как из схватки.Рассеянно войду невидимой в народ…

О, улица! Давно – люблю твои повадки,чего не знаешь ты – я знаю наперёд.

Моя звезда зажглась в далёком небосводе.Вернусь! – мне здесь ночлег, а от неё лишь свет.Но отчего порой меня с ума он сводит?Того, что знает он, я не узнаю – нет.

* * *

Не повторится эта ночь…Едва луна росою брызнет,мы припадаем к новой жизни,а нам всё чудится – точь-в-точьтрещит кузнец подвижной лапкойи дышит изнурённый конь…Мой милый, но горит огоньв груди, безжалостно и сладко.

* * *

Дельфиниума глаз мелькнул из-за угла.Не рад голубизне лишь нищий, что незряч.Я медлю проникать в цветка простой уклад,страшась и взгляд один ему оставить зря…

А там, невдалеке, мелькание минут —о, как невольно сам окажешься в кругу…Не упрекая, что – тебя они сомнут,перед тобой, цветок, мгновенья берегу…

* * *

Не мни не позабытьушедшего шаги.Ты помнишь, как садыосенние наги?

Не мни не позабыть…Как капля вниз бежит…Как так же, может быть,иссякнет наша жизнь…

О, не дрожи – там дождь,лишь дождь и лунный свет.

Покажется, что неттебя уже… Но – кто ж?

Нерукотворное

Ненатруженную рукуубираю, словно прячу.Я накручиваю пряжупо непройденному кругу.

Не истёрты нитью пальцы,только вздрагивают жилы.Не вмещает обруч пяльцеваромат, которым – живы.

Памяти Москвы М. Цветаевой

Всё терпит бедная Земля —насилье вздыбленной природыи равнодушие народа…И несогбенного Кремля

над ней теснятся одинокочуть изумлённые главы…И содрогнётесь молча вы,открыв забывчивое око.

Театр фламенко Антонио Гадеса

Когда испанка каблукомстучит по доскам пыльной сцены,на языке – душа – каком? —заговорит… Не зная цели,но не пугаясь – ни огня,ни взлёта лезвия, ни гроба.И тщится сущее обнять,изнемогая жить негромко…

* * *

Последний день не удержать,в его лучей потокуж погрузились и дрожат,приветствуя Восток,персты натруженных стволови молодых ветвей…

И игл, пропитанных смолой,звучанье зеленейв лесу… Но, удалившись в лес,уже спешим домой…И жаждем манны от небессредь неживых домов.

* * *

Уйти из мрака – вот соблазн!Как мяч, отпущенный ногою,лишь наугад, а не в погонювсё дальше катится от глаз —так удаляться от недуга,остановившись – где-нибудь…Не вспоминать уже ни путьназад, ни недруга, ни друга…

* * *

Я до смерти – пред жизнью – в долгу,в изумленьи ступая по травам,я – живу, и враги мои – лгут,мне любое движенье – по нраву.

Колебание тёплой земли,прозвучавший сомнения голос,и зерно, обращенное в колос,и стремление солнца в зенит.

В каждом жесте и счастия вкус,и несчастия привкус бездомный…Я сегодня в сиреневый кустпробралась, как в колодец бездонный.

* * *

Взглянула поверх занавески —мгновенье сдавило висок.Как наши паденья отвесны!Как купол над нами высок!

Как мягкого снега круженьесвивается в жёсткий клубок,как наших сердец обнаженьеприходит в отмеченный срок…

Всё ведомо. Всё неизвестно.Я лбом прислонилась к стеклу.А снег с неразгаданной вестьюстремится навстречу теплу…

* * *

Вороны – как пепел,встревоженный – ветром,их линии – пели,замедлив – на ветках.И в угль – обращались,и глазом вороньимони мне – прощали,что с ними – не вровень.

* * *

Знакомая близость потери.Печально гудок прокричал.Где мой паровозик потеет,день – к ночи, и жалобно чахлпейзаж запылённой равнины,где сроду несёт на хвостесорока – судьбу… Где ранимы,чтоб жить, забывать и хотеть…

* * *

Оранжево качается луна.Растёт и завершается – сегодня.О, как под полнолуньем солонавечерняя роса, и как свободнаот горечи и надобности зреть,и будущей невысказанной ночитяжёлая луна, – смятенья средьк росе почти привыкли наши ноги…

* * *

Ты предо мною лист опять!Как далеко я исчезала!

Меж нас не будет состязанья,я напишу от А до Ять

все буквы стройные на беломиспуганном твоём лице,но лишь не выстрою их в цепь,позволив танцевать и бегать…

Я их пущу летать и плытьи погибать в своих сраженьях,чтобы необщим выраженьемлица доверчивого быть.

* * *

Я в этом дне не знаю тайнего живых прикосновений,освободило сада крайокно, открытое для зренья.

Угадываю слабый стуклиста, упавшего на землю,покинувшего старый сукствола, которого приемлю

изгиб и ветреность ронять,что было некогда желанно,и корни вновь обременятьработой жизни неустанной…

О себе забытой

Как маленькая, на коленяхна подоконнике стоюи простодушно не таю,что исповедоваться лень мне.

Я послежу за тенью крыш,за псом, спешащим наудачу…Бесповоротно меньше знача,чем тот – оставленный – малыш.

* * *

Е. Колъченко