Эммелина - Джудит Росснер

Теперь он с той же ласковой иронией смотрел на Эммелину. А вот не смеялась ли над ней миссис Магвайр? Пожалуй, нет. Потому что вообще не похоже, что миссис Магвайр может над кем-либо смеяться. Неожиданно Эммелина поймала себя на том, что гадает, а сколько ей лет. Несмотря на морщины, миссис Магвайр выглядела моложе, чем мама, но, с другой стороны, у нее уже четверо детей.

Ах, если бы мама сейчас была здесь, сидела у пианино, говорила с ней! Но ее мать – в Файетте, изголодавшаяся, мерзнущая, усталая. Айвори Магвайр может быть счастлива или несчастлива в своем доме, а ее мать даже представить себе не может такого дома.

Чай был сервирован роскошней, чем у миссис Басс, хотя еда была и не такой обильной, и не такой вкусной. Сидя во главе стола, мистер Стоун с легкостью вел беседу, в которой участвовало человек тридцать. Эммелина смотрела на него со страхом, какого прежде не вызывал у нее ни один человек. Причиной тому скорее всего была грозная репутация мистера Стоуна. Его речь и манеры отличались изысканностью (как и убранство его дома), но, кроме того, в них сквозила и грубоватость, своего рода напористость, бурление жизни, питающейся окружающими и изливающейся на них. Рассуждал он как филантроп. Рассказывая об организации фабрик, о своей деятельности, о Лоуэлле, Эпплтоне и других, он так или иначе подчеркивал, что они начали свое предприятие, для того чтобы разумно использовать приносившие ничтожный доход фермерские земли и дать возможность девушкам из бедных семей достойно заработать себе на кусок хлеба. И все-таки именно он, говорили, был первым, кто снизил жалованье три года назад, когда исчезла нехватка рабочей силы. И именно у него, в корпорации «Саммер», работалось тяжелее, чем где бы то ни было. Даже и как хозяин дома он имел небольшие странности, заставлявшие опасаться, не кроется ли за ними что-то еще.

Кроме него и мистера Магвайра, в гостиной был еще только один мужчина, инженер Купер, пришедший со своей женой, – та самая супружеская пара, с которой беседовала миссис Магвайр. Так вот, мистер Стоун, внимательный к любой из присутствующих женщин, умудрялся, однако, как-то не замечать тех редких случаев, когда и мистер Купер хотел вставить словечко. Но еще больше резало глаз то, что, лишь только Стивен Магвайр заговаривал с кем-либо, кроме ближайших соседок по столу, мистер Стоун немедленно и во всеуслышание прерывал его какой-нибудь историей или же громко осведомлялся о чем-нибудь. В конце концов Эммелине стало понятно, что других девушек тоже смущала такая грубость; пытаясь скрыть свои чувства, они опускали глаза. Однако никто из дам-хозяек ничего этого не замечал. В торце стола, через три человека от Эммелины, миссис Магвайр рассказывала миссис Купер, что она просто сон потеряла после своей поездки на Юг.

Когда все встали из-за стола, Эммелина гадала, что еще предстоит, и точно хотела лишь одного: пусть этот день никогда не кончается. Все собрались вокруг пианино и под аккомпанемент миссис Магвайр запели рождественские хоралы, но Эммелине это уже не доставило удовольствия, она понимала, что скоро все кончится, и ее радость окрашивалась грустью.

И мистер Стоун, и мистер Магвайр исчезли, но – если Эммелина правильно заметила – в разное время и через разные двери. Мелькнуло видение: миссис Магвайр подходит и шепчет ей на ухо, чтобы она не уходила со всеми, осталась. Конечно, этого миссис Магвайр не сделала, но, когда девушки расходились, она нашла случай поговорить с каждой в отдельности. Эммелине сказала, что понимает, до чего трудно в ее возрасте вдруг оказаться далеко от дома, и предложила, если нужна будет помощь, прийти прямо к ним. Услышав это, Эммелина просто растаяла от благодарности и, не зная, что же сказать в ответ, молча смотрела на миссис Магвайр, пока Хильда не подтолкнула ее наконец к выходу, сказав, что пора уже возвращаться домой, к миссис Басс (впервые в присутствии Эммелины называя хозяйку пансиона неискаженным полным именем).

– Вы сейчас говорили о миссис Басс и не назвали ее ни одним из прозвищ, – заметила Эммелина, после того как какое-то время они шли в молчании.

Падал снег, и Лоуэлл покрылся плотной белой пеленой. Снежный туман окутывал водопады, но слышно их было так же отчетливо, как и всегда. Дальше, за водопадами, виднелся мост через реку Мерримак.

– Айвори относится к ней как к подруге, – ответила Хильда.

– Но ведь она и мистер Магвайр…

– Нет, это просто поразительно, – раздраженно воскликнула Хильда, – и в доме Айвори, и на фабрике ты держишь все свои вопросы при себе, так что, кроме меня, никто в Лоуэлле даже не знает, какая ты приставучка!

Эммелина обиделась. Слезы выступили на глаза, но, к счастью, падающий снег мешал им с Хильдой толком видеть друг друга. Вечерний воздух был холоднее, чем обычно при снегопаде. Может быть, потому, что они только что вышли из теплого дома, а может быть, потому, что река была слишком близко. Она вспомнила Файетт: не грустно ли там в Рождество, оттого что ее нет дома. Мысленно она видела мать, одиноко сидящую у очага, надеялась, что именно сейчас та о ней думает. Не пройдет и недели, как она вышлет домой свое первое жалованье. Как ей хотелось бы увидеть мамино лицо, когда она будет вскрывать конверт.

Подойдя к самому мосту, они увидели какого-то мужчину, спускавшегося с него им навстречу. Он был без верхней одежды, шел, опустив голову, сцепив за спиной руки, явно подавленный и угнетенный. И Эммелина вдруг осознала, что это не кто иной, как мистер Магвайр.

Взглянув на Хильду, она поняла, что та тоже его разглядела, но притворилась, будто бы не узнала. Эммелине стало ужасно жаль его. Ей вдруг пришло в голову, не одинок ли он, несмотря на богатство, несмотря на устроенность. Подумалось: может быть, знай он, что они здесь, ему захотелось бы с ними поговорить. Но Хильда ускорила шаг, словно специально не желая дать ей возможность высказать это предположение, и Эммелина уже беспокоилась только о том, как бы ей не отстать. Так они и дошли до самого пансиона, где она не смогла съесть ни крошки за ужином – так сыта была после чая у миссис Магвайр. А потом и заснуть не смогла: хороводом кружились в голове мысли о бесконечных загадках семьи Магвайр-Стоун.

Мистер Магвайр явно радовался приподнятому настроению, царившему в ткацкой в день получения жалованья. Девушки наперебой обсуждали, на что бы потратить деньги, а он, смеясь и подшучивая, делал вид, словно не понимает, почему именно сегодня идут все эти разговоры. А когда Эммелина сказала ему, что получит сейчас свое первое жалованье, с серьезным видом заявил, что быть не может, ведь она давным-давно в ткацкой.

– Ну, и конечно, получив деньги, вы сразу же побежите покупать настоящую лоуэллскую шляпку, – предположил он, когда она все-таки «убедила» его, что впервые пойдет за получкой. Но она отрицательно покачала головой и отвела глаза.