Осколки Богов - Анастасия Смитюк

сознание подкосилось. Затуманено он наблюдал за танцами и слушал песни.

А потом появилась она.

В легком платье вместе с подругами она кружила у костра, заливисто смеялась и порой бросала на него взгляды.

Эгран знал девушек, в его родных краях он видел многих, но таких, как Мэя, он не встречал. В ее крови пылал огонь, она завораживала одними движениями. Легкость, с которой она танцевала, и смех манили.

Девушки на его родине напоминали скорее ледяные камни, с их серьезностью и холодностью они не грели, а лишь требовали тепла. Но не она. Она горела, пылала, и он хотел согреться.

Вскоре все начали расходиться. И он тоже не остался сидеть, желая отдохнуть.

***

Он был в лесу. Туман пробирался по земле, застилал все вокруг, волнами огибал деревья.

Темнота не путала его хороший взор, но медленно рассеивалась. Лучи солнца начинали пробираться сквозь крону деревьев, освещая все вокруг и пропадая в тумане, что с каждой секундой становился плотнее.

Оглядываясь, он не мог понять, где находится. Местность была ему незнакома, некоторые растения он видел впервые, как, например, дерево со свисающими позолоченными листьями, что блестели в лучах солнца. С них капала сверкающая влага. Под ним росли цветы, отдаленно напоминающие маленькие солнца.

Странное золотое дерево, по которому текли золотые ручьи.

Разве есть в этом мире такое?

Охотник хотел было подойти к дереву, но тут из-за него выступила она. В легком, почти прозрачном белоснежном платье с вырезами и золотыми узорами по краям. Ее пышные золотистые волосы огибали фигуру и светились в лучах проникающего солнца.

Она и была солнцем.

Мир вокруг посветлел. Туман уплотнился.

Улыбнувшись, она протянула руку вперед и поманила его.

Не в силах дышать, он сделал тяжелый шаг вперед. Потом еще один. И еще. Богиня смотрела на него своими светящимися глазами. Улыбка расцвела на его лице непроизвольно. Невозможно не улыбаться, смотря на столь прекрасное, величественное и необычное существо.

Когда он почти подошел к ней, она со смехом отскочила в сторону, Эгран коснулся лишь влажной коры дерева. Поднял руку. Ладонь была золотой от влаги, стекающей по стволу. Она была не полупрозрачной, а плотной и очень странной, не похожей на сок дерева, да и не похожей вообще ни на что.

Оторвав взор от своей руки, он посмотрел на Богиню. Она была в нескольких шагах от него и вновь манила. Сколько бы он ни пытался приблизиться, она все отдалялась. Он ускорялся, и она делала то же самое, только с невероятной легкостью и звонким смехом.

– Постой же! – крикнул он вслед, но она не остановилась.

Огибая деревья, спотыкаясь о корни, он бежал за ней.

Деревья закончились, и он оказался на обрыве, чуть не упав, но вовремя отступив назад. Богиня стояла на самом краю и смотрела на него.

– Я догнал тебя, – он сделал осторожный шаг вперед.

– Уверен? – усмехнулась она. – Богов нельзя поймать, Эгран.

Раскинув руки в стороны, она сделала шаг назад и сорвалась вниз. К собственному удивлению, он последовал за ней, прыгая и ловя ее в полете.

***

Это была лучшая ночь за последние дни. Он выспался, и тело после сна не болело. В этом отличие матраца от песка. Необыкновенный сон он забыл сразу же, как проснулся.

Пройдясь по лагерю, он нашел Дару, которая уже бодрствовала и играла с другими ребятами в камни, кидаясь булыжниками и пытаясь повалить как можно больше стоящих. На его родине это игра называлась «асыки» и игралась не камнями, а костями. Удивительно было встретить тут напоминание о Землях Охотников. И все же это лишний раз напомнило, что они не особо отличаются.

Без дела он тоже не остался. Вскоре мужчины из лагеря привлекли его к помощи, и вместе они начали сооружать новый костер, а после и новые палатки для тех, кто скоро должен был прибыть.

– Не смотрел бы ты на нее так, – отвлек его один из мужчин.

Охотник повернулся и посмотрел на него вопросительно. Тот кивнул на Мэю, что развешивала белье неподалеку. Он и правда засмотрелся на нее.

– Она не из тех девушек. Почти каждому отказала и не проявила интерес ни к кому. Хотя давно пора уже найти себе пару, но Мэйлия давно поддала пендюлей всем, кто пытался за нее ухватиться.

Мужчина усмехнулся и Охотник тоже, представив, как бойкая маленькая девушка дает здоровякам под зад. И все же ночь ему доказала обратное.

Она пришла, когда весь лагерь уже спал. По правде, он тоже спал, но подорвался, когда услышал шаги. Зрение привыкло к темноте, да и без того он хорошо в ней видел, потому и заметил раздвигающиеся края палатки и женскую фигуру.

– Не спишь, смотрю.

– Не сплю.

А после он не успел ничего спросить, наблюдая за медленными движениями рук девушки. Проведя по своим плечам, она коснулась краев ночной рубашки и с легкостью спустила ее вниз. Он смотрел, как ткань падает, а после медленно провел взглядом вверх, изучая изгибы фигуры. Бедра, талию, налитые груди, четко вырисованные ключицы, тонкую шею, нежное лицо с приоткрытыми губами.

Девушка смотрела на него в ответ, и он не сомневался, что видела она не хуже.

Тяжелое дыхание выдавало его, и все же он не шелохнулся, не сказал ни слова, наблюдая, как она медленно подходит к нему.

И вот она оказалась рядом. Лишь когда переступила ногой, Эгран привстал, подхватил ее и уложил на матрац, такой предусмотрительно широкий. Но он не спешил.

– Ты за этим пришла? – прошептал, нависая сверху.

Вместо слов она провела рукой по его лицу, бороде, груди и спустилась ниже, под покрывало.

– А ты будто ждал, – произнесла еле слышно.

– Не люблю спать в одежде.

Он все еще не спешил, смотря в ее почти черные во тьме глаза, ожидая.

Вновь подняв руку, она провела по его лицу, обхватила голову и поцеловала. Губы ее были нежны и ласковы, и в один момент закралось сомнение… но когда она обхватила его ногами, и он резко вошел, сомнений не осталось.

Впервые ему хотелось не только получить удовольствие, но и дать его. А потому он наслаждался, покусывая ее плечо и захватывая губами вершинки, когда она со стоном изгибалась под ним. Он и сам, давно не познавая женщин, был готов взорваться в любой момент, но вначале подарил пик ей.

Тяжело дыша, они лежали в объятиях друг друга. Он вдыхал аромат ее волос, удивительно не пахнущих потом этих мест, а лишь приятной горечью одной из степных трав.