Женихи воскресают по пятницам - Дарья Донцова

– Где больной? – вступил в беседу лирический тенор.

– Лежит перед вами, можете изучить, – предложил баритон. – Техники пока не подошли. Жвачки! Вот вы, Вадим Петрович, быстрый на ногу, несмотря на возраст.

– Утихомирьтесь, Евгений, – велел врач, – и поясните, каким образом мне общаться с человеком, если у него нет головы?

Послышался звук упавшего мешка, набитого гречкой.

– Вот только идиота в обмороке нам не хватало! – возмутился Евгений. – Вы поосторожней, Вадим Петрович, не в палате бесплатной больницы находитесь. Вам наш хозяин за оказание помощи дорогим клиентам хорошо платит. Зачем про отсутствие башки ляпнули? Парень девчонки в астрал ушел.

Раздался тихий скрип.

– Поднесите ватку к его носу, – распорядился эскулап. – Теперь насчет головы. Вижу ягодичные мышцы с ногами, часть спины пострадавшей. И все! Если черепа нет, я так и говорю: нет черепа.

– Ежу понятно, что остальная часть тела в кеглеприемнике, – разозлился Евгений. – Но крови нет. Все о’кей!

– Раз вы можете сами диагноз поставить, зачем меня звали? – с достоинством спросил врач.

– Тяпку верните мне, верните мне Тяпку, Тяпку верните, – заканючил Антон.

– Реактивный психоз, – заключил доктор, – неадекватность оценки. Больной, обретя сознание, отгораживается от действительности, видит сад, цветы, инвентарь для обработки грядок.

– Не, его девчонку зовут Тяпка, – пояснил баритон.

– Реактивный психоз, – упорно твердил Вадим Петрович, – недостаточно изученное явление. Вот, думаю, может, мне кандидатскую написать? Интересная тема: человек видит на дорожке кегельбана свою девушку без головы и…

Снова раздался звук падения тела.

– Просил же вас не болтать про ее башку! – вскипел Евгений. – Опять парень свалился. Давайте нашатырь!

– Вы мной не командуйте! – взвизгнул тенор. – Надо сначала установить диагноз, а уж потом приниматься за лечение.

– Идиот! – рявкнул Евгений.

– Нет, – спокойно возразил врач, – к идиотии обморок отношения не имеет. Реактивный психоз, спазм сосудов, уменьшение количества сахара в крови.

– Не он идиот! – заорал баритон. – Я здесь вижу другого кандидата на роль дебила!

Я наконец-то раскрыла глаза, увидела гору пластиковых кеглей, выплюнула набившуюся в рот пыль и взмолилась:

– Достаньте, пожалуйста, меня отсюда.

– Очнулась! – обрадовался Женя.

– Тяпка жива! – заорал Тоша.

– И как мне поговорить с больной? – выразил недовольство врач. – При общении надо смотреть глаза в глаза.

– Вот тут пролезьте, – посоветовал Евгений.

– Испачкаюсь, – закапризничал эскулап, – измажу халат.

– Лады, скажу боссу, что вы отказались помочь клиенту, – протянул администратор.

Раздался стук, шорох, потом слева показался шар для боулинга.

– Эй! – заволновалась я. – Попросите людей не пользоваться дорожками. Еще попадут в меня мячом.

– Никто не играет, – успокоил меня Евгений.

Я хотела спросить про шар, который выкатился: мол, он-то откуда, если народ больше не сбивает кегли. Но снаряд вдруг закашлял и сказал:

– Разрешите представиться, хирург-ортопед пятой категории, ассистент помощника заместителя ведущего врача третьей палаты седьмого этажа тысяча сто сорок девятой больницы имени Клары Люксембург, будущий кандидат наук Вадим Петрович Бурлаков. А вы кто?

Глава 20

– Степанида Козлова, – представилась я. – Только она Роза.

Вадим Петрович заморгал маленькими глазками на абсолютно лысой голове, потом подтянул к лицу руку с диктофоном и сказал:

– Пациент проявляет неадекватность. Диагноз: реактивный психоз. О какой розе вы говорите?

– Люксембург не Клара, а Роза. Кларой звали Цеткин, – поделилась я знаниями, полученными на уроках истории в приснопамятном институте имени Олеси Иванко. – Еще там кто-то по фамилии Либкнехт[8] был, но я забыла, мужчина это или женщина. Они все умерли.

– Очень печально, но, главное, вы о них помните, – грустно сказал Вадим Петрович. И снова заговорил в диктофон: – Больная перечисляет членов своей семьи, ныне покойных. Диагноз: реактивный психоз.

– Вы еще какие-нибудь слова знаете? – вздохнула я. – Вот у Розы Игнатьевны много болезней на выбор, целый справочник под рукой, а вас, Вадим Петрович, как будто заклинило. Давайте начнем сначала. Что вы хотите?

– Осмотреть вас, – ответил доктор, – описать состояние и сделать прогноз относительно живучести организма. На что жалуетесь?

– На «гребенку», которая прижимает меня к дорожке, – честно сказала я.

– Это не ко мне, а к техникам, – обрадовался Вадим Петрович. – Ох, чуть не позабыл! Надо заполнить анкету. Имя…

– Степанида.

– Фамилия?

– Козлова.

– Цель посещения боулинга?

Я чихнула.

– Будьте здоровы, – вежливо пожелал хирург-ортопед пятой категории и повторил: – Цель посещения боулинга?

Тупой вопрос! Но я взяла себя в руки и спокойно ответила:

– Цель посещения боулинга – поиграть в боулинг.

– Жалобы со стороны здоровья? – продолжил доктор.

– Болит колено, – после небольшой запинки призналась я. – Ушиблась, когда падала.

– Отлично, – похвалил меня Гиппократ. И повторил в диктофон: – Болит колено. На какой руке?

Я захихикала и сказала еще раз:

– Болит колено.

– Это я уже заанкетировал, – пояснил Вадим Петрович. – И задаю следующий вопрос: на какой руке?

– На шее, – стараясь сохранить невозмутимый вид, отчеканила я.

– На шее? – обрадовался врач. – Прекрасно. Реактивный психоз. Путает части тела. В шейном отделе позвоночника нет коленей.

– Можно подумать, они есть на руках! – взвилась я.

– Реактивный психоз, – ликовал хирург, – обижается на справедливые замечания. Диагноз поставлен. Рекомендуемые меры: увезти из боулинга.

– Где вас черти носили? – заорал вдруг Евгений.

– Будете визжать, уйдем, – пообещал хриплый голос.

В ту же секунду мне стало легче дышать, «гребенка» перестала давить на лопатки.

– Вставай, – приказал механик. – В первый раз такое вижу, чтобы человека шар уволок. Ты жрать не пробовала?

– Спасибо за ценный совет, – поблагодарила я, вставая, – в следующий раз, если, конечно, когда-нибудь за очень большие деньги я решусь заглянуть в зал с кеглями, проглочу целиком кирпич, даже не разжевав.

– Тяпонька, ты жива? – кинулся ко мне Антон. – Я ужасно переволновался. Чуть не умер!

– Подпишите бумагу об отказе от претензий, – попросил полный блондин в сером костюме. – Вы же не станете подавать в суд на фирму за то, что сами не отпустили мяч? Ремонт кеглеприемника за наш счет.

– Разве я сломала его? – насторожилась я.

– Нет. Но вот если бы повредили, то тогда…

– Ясно, – перебила я Евгения. – Где закорючку поставить?

– Тут, справа. И два раза слева, внизу. И на каждой странице. Общим числом – пятнадцать, – оттарабанил администратор.

Я покорно заскрипела шариковой ручкой.

– Шикарно. Теперь подмахните лист оказания медуслуг, – потребовал Вадим Петрович.

– Но вы мне ничего не сделали, уколов не ставили, таблеток не давали, даже давление не померили, – перечислила я.

– А диагноз? У вас ретроспективная амнезия? Неужели забыли? Хотя чего я жду от человека с потерей памяти, – пригорюнился врач.

– Вы перепутали. У меня реактивный психоз, – поправила я.

Вадим Петрович скосил глаза к носу.

– Ну, это по сути одно и то же. Психоз и амнезия идут по жизни нога об руку, ноздря в ноздрю.

– Давайте бумажки, – отмахнулась я от врача, как от назойливой мухи. – И где у вас туалет?

– Женский? – уточнил Евгений.

– Нет, мужской! – рявкнула я.

– Что вы кричите? – обиделся администратор.

– Женя, реактивопсихозник не отвечает за свои поступки, – вступился за меня врач. – Санузел вверх по лестнице. Тяпка, простите, если хотите пи-пи, идите в женский клозет. Вам объяснить, что там к чему?

– Сама справлюсь, – процедила я, – моя амнезия не распространяется на унитазы.

– Когда ты брала в руки шар для боулинга, то произнесла точь-в-точь такую же фразу: «Сама справлюсь», – вдруг сказал Антон.

Я испепелила его взглядом и молча поспешила в туалет.

Он оказался на удивление чистым, и в нем пахло цветами. Одна кабинка была заперта, хотя оттуда не доносилось ни звука, зато в другой обнаружился ящичек с одноразовыми кругами. На раковине стояла бутылочка совсем не дешевого жидкого мыла, на стене висела круглая бандура с вафельным полотенцем. Наверное, вы знакомы с этой нехитрой системой: тянете за полотенце, из короба выезжает чистая часть, а грязная, использованная кем-то до вас, исчезает в специальном отсеке. Меня, кстати, давно интересует вопрос: полотенце одноразовое, или оно просто наматывается на барабан, разглаживается и опять выдается клиенту под видом стерильного?

Я с наслаждением почистила одежду найденным на полке роллером, помыла руки и дернула за полотенце. Но из недр устройства не выползла чистая часть. Я сделала глубокий вдох, медленно выдохнула и повторила попытку. До слуха долетело тихое пощелкивание. Я присела, вывернула шею и заглянула в небольшое пространство, откуда, по задумке создателей, должна выползать ткань. Так и есть! Край тряпки сбился и теперь мешает нормальной работе устройства.