Девушка-праздник - Татьяна Алюшина

– Ну, никто же не увидит твоего конфуза, – порадовался ее быстрой сонливости он. – Так что все можно.

Она уже не ответила. Спала.

Власов полежал рядом еще минут пять, поцеловал Дашку в висок, переложил на середину кровати, поправил простыню, не удержался, поцеловал девушку легко в губы и вышел.

– Ну что? – измученная вконец беспокойством, ожидала его в коридоре Катя.

– Все хорошо. Спит.

Власов взял Дашкину сестру под локоток и повел за собой к медсестринскому посту.

Медсестра их ждала, встала из-за стола и поспешила навстречу.

– Сколько она будет спать? – спросил Власов.

– Антон Иванович распорядился дать усиленную дозу, часа три-четыре, а потом еще укол сделаем, сразу, как проснется, но организм ослаблен, поэтому может и все десять часов проспать.

– Спасибо, – поблагодарил он.

И, не выпуская Катиного локтя, повел ее дальше по коридору на выход из отделения, и, только когда дверь за ними закрылась, отпустил, повернувшись к ней.

– Катюш, как насчет выпить по рюмашке? – обратился он. – Снять стресс, и нам давно пора поговорить и познакомиться поближе.

– Вы настолько серьезно относитесь к Даше? – недоверчиво спросила она.

– Даша Васнецова будет моей женой, а вы, Катя, соответственно, родственницей. Как, по-вашему, это достаточно серьезно? – поинтересовался устало Власов.

– А она дала свое согласие? – защищала сестру Катя.

– Нет, – улыбнулся он задорно. – Последнее, что она сказала мне на эту тему: «Я еще ничего не решила!»

– В таком случае, – с очень серьезным видом сделала заявление Катерина, – одной рюмашки будет маловато!

Он рассмеялся негромко, легко и приобнял ее за плечи:

– Вы молодец, Катюша! Молодец!

– Да, – не стала отрицать очевидного она, – но на дворе ночь-полночь, и тяпнуть, наверное, можно только в шумных заведениях, а я зверски устала, мне этого не потянуть.

– Вы иногда фразы строите, как она, – улыбался уголком губ Власов. – Никаких заведений! Сейчас мы перевезем вас из клоповника в нормальную, хорошозвездную гостиницу, где останавливаюсь я. Вам надо отдыхать в максимальном комфорте, а в больницу будете на такси ездить. И это не обсуждается. – Он достал телефон, быстро пролистывая записную книжку в поисках нужного номера, спросил: – Что будете пить? Вы, наверное, вино предпочитаете?

– В это время суток и при данных обстоятельствах считаю, что водочка гораздо уместнее, – с максимально серьезным видом заявила Катя.

– Умница! – в очередной раз похвалил Власов. – Сейчас закажем, пока доедем, они накроют в моем номере.

Долгого разговора у них не получилось, увы, слишком сильно оба вымотались за последние дни и физически, и морально.

Выпив пару рюмок за Дашкино выздоровление, закусив немного, почувствовали, как покидает напряжение, уступая место давящей тяжестью усталости, и решили, что, пожалуй, хватит.

Власов проводил Катю до ее номера, пожал руку и поцеловал в висок.

Благодарил за Дашу и за понимание.

Дарье снились речка, песчаный берег, большое дерево плакучей ивы, ветки которой опустились до самой воды, белый пластмассовый шезлонг, на котором она лежит, прячась в тени листвы от солнца.

Маленький мальчик с серьезным, сосредоточенным личиком в смешной панаме и ярких трусишках с изображением мультяшных героев, строит у самой кромки воды замок из песка. Набирает пригоршни мокрого песка и выкладывает на уже сформированные холмики, видимо подразумевающиеся башни.

Возникший откуда-то сбоку Власов, мокрый, холодный, опустился возле ее шезлонга на колени.

– Ты спала, а мы плавали и замок строили.

Дашка посмотрела на мальчика, в этот момент занятого рассматриванием песка у себя в ладошке, – посмотрел, посмотрел и засунул его в рот.

– Он ест песок, – уведомила Даша Власова.

– Выплюни сейчас же! – прокричал Власов громко, подскочил и побежал к мальчугану.

А пацан, зажав в кулачки по пригоршне песка, улепетывал вдоль кромки воды, смешно перебирая толстенькими ножками. Власов подхватил его на руки и повторно приказал:

– Открой рот и выплюни!

Мальчишка покачал головой, вывалил песок из ручонок Власову на грудь и с удовлетворением и неким даже исследовательским интересом старательно его растер.

– Выплюни! – совсем грозно потребовал Власов.

Ребенок выплюнул на ту же широкую отцовскую грудь песок, звонко рассмеялся и заявил:

– Какать!

А Дашка расстроилась ужасно, даже мысли свои во сне слышала: «Да что же это такое? Никакой идиллической картинки! Мальчишка, жующий песок, и Власов так нелепо за ним гонялся на полусогнутых ногах, словно курицу в огороде ловил! Да еще это «какать»! Ну почему никакой сентиментальной пасторали, умиротворяющей красоты?»

От обиды она даже проснулась, чуть не плача, и сразу увидела Власова, сидевшего рядом на стуле и внимательно за ней наблюдавшего.

– Ты так смешно бегал, – сказала Дашка, еще не проснувшись до конца.

– Где? – спросил он и улыбнулся своей фирменной улыбочкой.

– В моем сне.

– Значит, тебе снилось, как я бегаю? А страшное не снилось?

– Нет, – смотрела на него серьезными глазами Дарья. – Ты прогнал все мои кошмары, как и обещал.

Он посидел рядом с ней совсем недолго, вручил свежий букет, коротко поцеловал и уехал. Кошмары больше ей не снились.

Даша уговорила Катю съездить в Москву на несколько дней.

– Езжай, Кать, я теперь в порядке, а они там одни. Их успокоить надо, дела бытовые решить. И отправь их, бога ради, в Италию. Езжай, Катюш, хоть переключишься, отдохнешь от больницы и меня капризной.

Катька посопротивлялась, скорее для порядка, без искры и напора, и уехала, перепоручив Дашку медсестрам и санитарке, другой, менее болтливой.

А Дарья нашла себе убежище от боли и скорби по погибшим. Она перебирала, как драгоценности в шкатулке, свои воспоминания. Закрывала глаза и погружалась в них, как в теплое, ласковое море, когда уплываешь далеко-далеко от берега, ложишься на спину, раскинув руки-ноги, расслабляешься и позволяешь легким волнам качать тебя в своей колыбели.

Она так ярко, так подробно их видела, до самой крошечной детальки, до сопровождающих запахов, ощущений, звуков, проживания тех чувств и эмоций.

Сбегала из настоящего, исцеляясь одновременно.

Мама и Марио встретили сестер с Лизой в аэропорту, пробыли с ними три дня на вилле и уехали по своим рабочим делам, оставив их троих на попечении Марии, экономки и кухарки в одном лице.

Девчонки кайфовали, ленились, немного сибаритствовали под теплым итальянским солнышком, задвинув суету куда подальше, до Москвы.

– Даша, – позвонила ей бабушка, – мы с Лидой опять потеряли где-то телефон моей парикмахерши. У тебя он есть, я помню, найди, пожалуйста.