Мирянин - Алла Дымовская

– Это он вам наплел? Не верьте ему, мой друг здорово склонен приукрашивать реальность. – Не знаю, какими глазами располагала его сожительница с четырьмя детьми, но им по-всякому было далеко до Наташиных. А выдавать Наташу за свою даму – это мне показалось недопустимой наглостью со стороны Юрасика.

– Я сам видел, – обиделся вдруг Габриэль. – Очень красивые глаза и очень зеленые. Но может быть, глазам вашей дамы они и в подметки не годятся, – наспех примирительно согласился он, видимо, вспомнив, что клиент всегда прав.

– Кого это вы видели? – спросил я, смеясь. Неужто Юрасик принес с собой Наташину фотографию?

– Как кого? Видел и даму, и глаза! – гордо признался менеджер Габриэль. И вдруг точно спохватился: – Сеньор решил, что драгоценный шедевр готовился сюрпризом? О, нет! Это не так!

– Что вы имеете в виду? – спросил я не своим голосом, еще отказываясь понимать.

– То, что дама сама и выбирала вариант. Боюсь, вашему другу это оказалось бы не по плечу. Но он был великолепно щедр и очень в нее влюблен. У меня на подобные вещи нюх, – горделиво сообщил мне Габриэль. – И уж поверьте, ЭТА дама стоила каждого потраченного на нее евро! Ваш друг – молодожен? Им чаще свойственна расточительность.

– Нет, не молодожен. – Я и сам не понимал, как мне удавалось говорить. – И эта дама не его жена! Она… Это не важно.

Я не очень вежливо вскочил со своего места, спотыкаясь о собственные ноги, бросился к выходу. Не прощаясь и не обращая внимания ни на что больше. Габриэль смотрел мне вслед, разинув рот, но не остановил никаким вопросом. Видно, понял, что случилось нечто страшное и он случайно выболтал какую-то ужасную тайну.

Очнулся я только на местном этническом рынке. Сколько я блуждал здесь меж торговых рядов, было непонятно, я не имел при себе часов. Ближе к вечеру жизнь повсюду снова била ключом, меня то и дело толкали, задевали локтями, зазывали посмотреть всяческую белиберду. Я сновал в толпе алчных туристов туда-сюда, глазел по сторонам и ничего не видел. Тьма висела передо мной. Я шел мимо прилавков с пряностями, с пахучими гроздьями острейшего перца, развешанными на веревках для украшения, мимо свежей рыбы, благоухающей тиной и морем, мимо плодовых богатств здешних садов, мимо бочек и разнообразных бутылок все с той же мадерой, мимо самодельных плетеных кресел и циновок, мимо, мимо и снова по тому же кругу. Я выудил из нагрудного кармана десять евро, завалившиеся между пачкой сигарет и пластиковым ключом от номера и, сам не отдавая себе отчета, купил одну красную перечную вязку. Опустил ее себе на шею, поверх воротничка рубашки, и так пошел дальше. Наверное, на подсознательном уровне мне захотелось как-то поучаствовать в протекавшей вокруг меня бурлящей, рыночной жизни, чтобы показать: я не выкинут из реальности абсолютно и навсегда. Я еще человек. Грубая веревка своим резким запахом вскоре привела меня в чувство, и за то ей было спасибо. Я вдруг понял, что хочу сделать и что сделаю сейчас же и непременно. В том же кармане у меня оставалось немного мелочи, и у ближайшего таксофона я заплатил за разговор. Долго ждать не пришлось, Фидель снял трубку и спросил, какого черта. Услышав знакомый голос, я еще более воспрянул духом.

– Это я, Луиш. Есть срочное дело. По телефону не могу, у меня деньги кончились. Так что лучше вам приехать ко мне, я буду ждать у рыночных ворот.

– Делать мне нечего, как разъезжать с вами по всему городу! – заорал на меня инспектор, и это только придало мне малую толику бодрости. – Берите такси и в управление.

– Говорю вам, тупой вы человек! У меня денег ни сантима, ни пенса, ни цента! – заорал я на Фиделя в ответ. – А пешком я буду час шагать.

– Не валяйте дурака! Берите машину, а счет я запишу в накладные расходы! – успел крикнуть инспектор, и телефонная связь, не пожелавшая работать бесплатно, оборвалась.

С перечной связкой на шее я сел в первое, подвернувшееся мне такси, вызвав у водителя только улыбку. Но когда назвал адрес, веселье будто ветром сдуло с его лица, и он включил полный газ. Мы понеслись. Мой Фидель, надо воздать ему должное, не поставил меня в неудобную ситуацию, а ждал на улице и тут же сунул в окошко шоферу мятого вида бумаженцию, видимо, квитанцию к оплате.

– Чего это вы вырядились арлекином? – раздраженно прикрикнул на меня Фидель, брови его удивленно взлетели вверх при виде моей персоны. Перечная связка привела его в изрядное недоумение. (Наверное, я имел очень шутовской облик, но мне лично было не до шуток.)

– Пусть висит! – с вызовом ответил я и дернулся подбородком вверх, как от боксерского удара. – Мне надо поведать вам невероятную вещь. А ваш сотрудник – болван.

– Какой сотрудник? Салазар что-то натворил?

– При чем тут Салазар? А впрочем, может, и он, я не знаю, кто тот недалекий дилетант, расследовавший обстоятельства с заказом в «Булгари». Вы и представить себе не можете! Ожерелье выбирала Наташа, моя Наташа! – Я задыхался, хватался рукой за вервие с перцами, висящее на шее, мне хотелось рыдать. – Надо же что-то делать?! Это форменный шантаж, как вы не понимаете! Этот урод… Он заставил ее!

– Успокойтесь. Да успокойтесь же, Луиш, – растерянно и торопливо твердил мне Фидель, не желая сцены на улице, возле полицейской святая святых, – пойдемте со мной.

Фидель потащил меня в здание, а там усадил в какой-то каморке и, поставив передо мной банку теплого и на вид отвратительного пива, велел ждать, совсем недолго, и ушел.

Не знаю, сколько я просидел, но пиво, оказавшееся на вкус вовсе не таким уж противным, выпил, и мне стремительно захотелось в уборную. Я отправился на поиски – дверь в моей каморке не заперли, все же я не рецидивист-преступник. В коридорах сновали люди, и я остановил первого встречного вопросом. Мне указали на нужную дверь, но было видно, что вид мой у этого первого встречного вызвал мало сказать что тревожное недоумение.

– Бог мой, Луиш, я же велел вам сидеть на месте! Что вы ходите и пугаете людей! – налетел на меня инспектор, когда я возвращался, справив нужду. – Пойдемте теперь со мной, я кое-что очень хочу с вами обсудить.

Мы с инспектором вскоре оказались на свежем воздухе, и он повел меня в жилую часть города, населенную местными обитателями острова, где я еще ни разу не был. Уже темнело, и народу все прибывало, так что на узких улочках, вовсе не предназначенных для туристов, то и дело возникала самая настоящая толчея. Здесь было живописно и не очень чисто, звучала громкая речь, у ворот обшарпанных домов пестро разодетые мужчины играли в шары при свете ярких фонарей, а из дверей за ними подглядывали любопытные женщины и иногда что-то сурово выкрикивали. Фидель увлек меня в полуподвальный кабачок с деревянной вывеской, изображавшей то ли Колумба, то ли да Гаму, то ли не известного мне мореплавателя. Для украшения в заведении висели поролоновые спасательные круги и сильно уменьшенные в масштабах копии корабельных штурвалов, с балок спускались очень пыльные, все в мертвых мотыльках, электрические лампы в сетчатых абажурах. Тут было темно и душно и очень много людей, однако с первого взгляда мне стало понятно: этот жалкий кабачок вполне мирное заведение. Инспектор подтолкнул меня к массивному, грубому столу из дерева в темном углу за кассой-стойкой бармена, сел сам, кому-то помахал рукой, с кем-то поздоровался, тут же к нам подбежал щуплый мальчишка, судя по карандашу за ухом, местный официант. Фидель что-то коротко бросил ему по-португальски и растопырил два пальца. Видимо, это должно было означать – все, как обычно, только в двух экземплярах.

– Инспектор, я нисколько не шучу. У меня с собой ни одного евро денег. Так что придется поверить мне в долг, – на всякий случай напомнил я Фиделю.

– На память не жалуюсь, – усмехнулся в ответ инспектор. – В конце концов, может старший инспектор полиции угостить хоть раз в жизни русского профессора? Считайте это вознаграждением за вашу помощь, если хотите. Ну, а не хватит моих капиталов, пустим в продажу вашу перечную связку. Как, подходит вам мое предложение?

– Подходит, – немедленно согласился я, уж очень вдруг захотелось выпить, тем более Фидель угощал от доброго сердца.

Нам принесли уже успевшую мне осточертеть мадеру. Которую, кроме нас, как я установил, оглядевшись по сторонам, никто более не пил. Но ничего не поделаешь, раз турист, будь любезен вкушать этот слащавый портвейн, и деваться некуда.

– Мои сотрудники ни при чем, Луиш, – осторожно начал разговор на опасную тему инспектор. – Мы проверяли банковские операции по всем счетам подозреваемых, совершенно законно, согласно разрешению. И так вышли на сеньора. Представитель торгового дома только подтвердил информацию.

– А надо было расспросить продавца! – упрекнул я инспектора.

– Вы настолько любите эту женщину? Согласен, глупый вопрос. И так понятно. Но с чего вы решили, Луиш, что это непременно шантаж?