Продается дом с кошмарами - Светлана Гончаренко

От этого опасного шага Костю уберегла сама Ида Васильевна. Она шла ему навстречу, держа в руках букет полевых цветов. Её сложная голубоватая причёска и помадное сердечко были в полном порядке, но лицо выглядело озабоченным.

Она так и кинулась к Косте:

— Вот хорошо, что я вас встретила! Сегодня тяжёлый день.

— Вы хотите сказать, утро?

— Какое утро, когда пол-третьего! Мы с Мишей с шести на ногах. Эти ужасные события… Михаил Пахомович был на грани срыва. Его спасает только искусство!

Она с нежностью посмотрела в ту сторону, откуда гремел рояль. Из головокружительных пассажей с трудом вырисовывалась песенка про Антошку и картошку.

— Что же у вас случилось? — спросил Костя участливо.

— Ах, даже не знаю, с чего начать… Вчера, как вы знаете, убили тёщу Смыковых. Хотя вы были отравлены и вряд ли помните… Кстати, как вы сейчас? Дайте посмотрю. Станьте-ка сюда, на свет! Прекрасный цвет лица. Что значит молодость! Так вот, в огороде Смыковых нашли грядку, облитую кровью несчастной жертвы. Вокруг было множество следов. Следы женские, 36 размера. Такие же следы, как выяснилось, были под окном покойного Артура Зайцева. Участковый Загладин, наш Бабай, по заданию следователя стал искать женщину с соответствующим размером ноги.

— Как в сказке про Золушку? — засмеялся Костя.

— Именно! Перемерял все ноги в округе и нашёл всего двух подозреваемых (размер-то маленький, редкий в наши дни). Первая подозреваемая — Лена Шапкина из конопеевской аптеки. Смешно, правда?

Костя, зная возможности аптекарши, смеяться не стал. Напротив, у него по спине забегали мурашки, и тропинка под ногами дрогнула.

— А вторая подозреваемая? — спросил он.

— Она перед вами!

И Ида Васильевна спрятала обиженное личико в букет.

— Не может быть! — вполне искренне возмутился Костя.

— Конечно, это абсурд. Но представьте, наш бугай участковый собрался меня задержать и везти в район. В каталажку! Я была шокирована, но твёрдо решила оказать сопротивление. Я заперлась в шифоньере, а Михаил Пахомович забаррикадировал дверь, придвинув к ней рояль. А ведь ему нельзя волноваться, он гипертоник. Ужас, ужас! Спас меня только Данилка.

— Лейтенант Карманов?

— Да. Он ведь вырос здесь, в деревне. Между нами, он был весьма неприятным ребёнком, всегда с соплёй и грязными ногтями. Но сегодня он проявил себя с лучшей стороны. Он заявил, что я не могу быть убийцей.

— Почему это? — бестактно поинтересовался Костя.

— Потому что следы и под окном у Шнурковых, и в огороде Смыковых сильно вдавлены в землю, что говорит о значительном весе убийцы. Такое трудно представить, но преступница — тяжеленная бабища с маленькой ножкой. Я же слишком изящна и со своим весом не могла натоптать таких глубоких следов.

— И вас оставили в покое?

— Если бы! — простонала Ида Васильевна. — Данилка заставил меня пересмотреть всю обувь и проверить, не пропало ли чего. Вообразите, сколько у нас с 1948 года накопилось по чуланам старья! Я смертельно устала от этой возни. Вот погулять вышла, забыться…

— У вас, конечно, ничего не пропало?

— Как раз наоборот! С веранды исчезли мои старые чешские босоножки. Из них Михаил Пахомович собирался сделать мухобойки. Он давно обещал, но слишком занят творчеством. Годами о чём-то его просишь, а он только отнекивается — и вот чем всё кончилось. Данилка и тот длинный, следователь, признали, что сама я никого не убивала, зато могла быть организатором убийства. И снабдить исполнительницу своей обувью. Представляете, какой вздор!

— Да уж, фигня полная.

— Фигня фигнёй, а мне велено никуда отсюда не выезжать, пока следствие не кончится. Это вопиющее попрание прав человека! Хотя мы с Мишей и так уже шестьдесят лет не покидаем Копытина Лога, всё равно обидно. Впервые за все эти годы мне захотелось куда-нибудь отлучиться. Хотя бы в Верзилино. Мне там делать, конечно, нечего, но назло этим сатрапам… Нет, сюда вы зря свернули. Нам прямо и прямо!

Костя остановился в изумлении:

— Мы что, куда-то с вами идём? В какое-то определённое место?

— Как? Разве вы не к дому Лены Шапкиной направлялись?

При воспоминании об этом гостеприимном доме Костю бросило в жар. Но он нашёл в себе силы небрежно бросить:

— Что я там забыл?

— Вы что, не хотите посмотреть, как у Лены делают обыск? Точно такой же, как у нас? Все уже там! Внутрь, конечно, никого не пускают, но из-за забора можно получить общее впечатление.

Костя хотел сослаться на дела и отправиться восвояси, но они с Идой Васильевной были уже у дома аптекарши. Вокруг действительно собралась приличная толпа. Любопытные заглядывали через забор. У калитки стояли незнакомые милиционеры и осаживали зевак.

Ида Васильевна повертелась в толпе и шепнула Косте:

— Здесь нам делать уже нечего: обыск в доме закончен. Надо зайти с другой стороны, к сараям. Краем уха я слышала, что там сейчас проводится следственный эксперимент.

Глупые зеваки, в числе которых была Кристинка, стащившая кабачок, остались любоваться пустым двором. А вот Ида Васильевна кружным путём, огородами повела Костю в самое интересное место.

Скоро они оба вместе с кучкой самых продвинутых копытинцев уже выглядывали из-за крыжовенных кустов. Великолепная картина открывалась перед ними: по пустым картофельным грядам, по копаной земле бродила аптекарша Шапкина. Шаги она делала размеренные и при этом высоко поднимала ноги. Данилка Карманов её фотографировал, следователь записывал что-то в блокнот юного пчеловода. Неизвестный мужчина пропитого вида ползал на коленях и вливал в аптекаршины следы какую-то неаппетитную кашу.

— Слепки делают, — шёпотом пояснила Ида Васильевна. — Только зря всё это: у Лены вес, как говорят в народе, бараний, вроде моего. Она тоже в убийцы не годится.

— Посмотрим, — с надеждой ответил Костя.

Сыщики тоже не спешили с выводами. Прухин остановил Лену, подозвал Бабая и велел ему лечь на грядку. Бабай выполнил приказ. Лёжа он выглядел ещё более громоздким. Его пурпурное, как георгин, лицо было серьёзно.

— Жмура изображает, — хихикнул один из зрителей, тот старик, чьи песни Галактионов превращал в кантаты.

Старик не ошибся: по требованию следственной группы Лена подошла к Бабаю, присев, схватила его под мышки и попыталась приподнять.

— Это они проверяют, могла ли Лена протащить тёщу Смыковых из огорода в овраг, — догадалась Ида Васильевна.

— Тёща в четыре раза меньше Бабая была, — заметила домработница Шнурковых, пытаясь сделать своим мобильным телефоном горячий снимок.

— На зум жми, дура, — советовал ей народный певец. — Нет, Бабая Ленка не осилит. А вот тёщу… Тут, чтоб проверить, надо кого полегче класть. Хоть тебя, Демьяновна!

Старая шептуха закатилась деланным девическим смехом.

— Тёща легче Бабая, — гнула своё домработница. — Её бы Ленка могла утащить. А вот Артур наш, тот да, тот здоровущий был качок. Но до Бабая ему всё равно далеко.

Как аптекарша ни старалась, оторвать участкового от земли она не смогла. Бабай встал, его спину стали отряхивать общими усилиями. Данилка его сфотографировал, а следователь Пряхин уныло смотрел вдаль.

Вдруг его взгляд наткнулся на Костю. Зеленоватое лицо следователя оживилось, он поманил Костю рукой. Тот ступил было в колючий крыжовник, но следователь недовольно покачал головой. Указательным и средним пальцем он изобразил корявую фигурку, делающую, семеня, круг к сараю.

У сарая, где зеваки могли что-то подглядеть, но подслушать ничего не бы сумели, Прухин строго посмотрел Косте в глаза:

— Как самочувствие, гражданин Гладышев? Вам лучше? Чего это у вас лицо такое красное? Жар?

— Да, — сказал Костя.

Не признаваться же, что это он свёз покойников в овраг и теперь вспыхнул от неловкости и страха!

— Вы, раз отравились, пейте больше воды, — посоветовал Пряхин. — Алкалоиды с мочой и выйдут. Мы с вами ещё поговорим под протокол, а пока поглядите-ка на это.

Следователь вынул из папки фотографию нестарого мужчины. Мужчина был отлично выбрит, одет в стильный костюм, держал в руке коньячную рюмку в форме луковицы и улыбался во весь рот. Но Костя узнал его сразу — это был Робинзон, человек с пустой дачи. Обладатель кучи червонцев.

— Знаешь его? — шепнул Прухин совсем интимно.

— Это тот, что у Боголюбовых… — прошелестел в ответ Костя, но Прухин его понял.

Костя из красного стал уже бледно-полосатым и спросил смелее:

— Скажите, он бандит?

— Кажется, нет. Это некий Руслан Коровин, бизнесмен, патологический игрок. Продул всё, что мог, полгода скрывается от кредиторов. Жил по приятелям, потом его след затерялся. Всплыл здесь — вчера утром его приметили мальчишки в лесу. Он собирал и ел паслён. По одной из версий он стянул червонцы у Шнурковых, и это видела гражданка Смыкова…