Мальдивская загадка - Тур Хейердал

Поднявшись вровень с головами стоящих внизу, я наткнулся на извивающиеся среди камней толстые корни. На сплошной, казалось бы, груде камней ухитрилось вырасти могучее дерево. Холм был сложен из грубых обломков известняка и коралла. На свободных от мха участках некогда белые как снег обломки успели почернеть от времени.

Кладка ничем не была скреплена, и, карабкаясь на четвереньках вверх, мы хватались за стебли папоротника, корни и стволы, стараясь не столкнуть какой-нибудь камень на голову тех, кто лез следом за нами. Широкие листья облепившего склон растения, похожего на ревень, ограничивали видимость во всех направлениях; тем не менее, поднявшись над подлеском, я прикинул, что нахожусь примерно на высоте трехэтажного дома.

Тем сильнее было мое удивление, когда, выпрямившись в рост на вершине холма, я обнаружил, что стою между разлапистыми корнями огромного дерева, нисколько не уступающего великанам, которых мы видели на земле внизу. Взявшись за руки, мы едва сумели вчетвером обхватить ствол, величественным шпилем устремленный к голубому небу. Словно сама природа внесла свой вклад в украшение руин внушительного храма.

Будь это дерево дубом, я определил бы его возраст лет в пятьсот с лишним. В джунглях многие деревья растут очень быстро, но ведь это росло на сплошной груде камня высоко над почвенным слоем. Наверно, ему понадобилась дополнительно не одна сотня лет, чтобы пустить корни и утвердиться на макушке рукотворной горы.

Мы поискали камни с резьбой, но, помимо могучего дерева, на вершине не было ничего интересного, и мы осторожно спустились по осыпи обратно. Склон был не настолько крут, чтобы камни произвольно скатывались вниз; напрашивался вывод, что этот холм всегда был таким, каким он предстал нашим глазам, - груда камня, на сооружение которой ушло порядочно физического труда, нечто вроде могильных курганов викингов. Но и другой вариант возможен: перед нами остатки ступенчатой пирамиды, чья облицовка со временем обрушилась или была разобрана, после чего холм утратил первоначальную правильную форму.

Вернувшись к подножию искусственного возвышения,"хозяин" острова и его помощники сели отдохнуть, весьма довольные результатом экскурсии. Они выполнили свое обещание, привели нас к вадамага хавитте. И все, больше тут нечего показывать, хотя люди и говорят, будто внутри хавитты лежат всякие ценные предметы. Однако мы отнюдь не собирались ограничиваться беглым осмотром.

Один из островитян принес с собой зеленые кокосовые орехи; теперь он длинным ножом срубил их макушки, словно то были страусиные яйца. Мы с Бьёрном стоя выпили свои порции кокосового молока, после чего стали пробираться в противоположных направлениях сквозь заросли, окаймляющие подножие холма. Из-за обилия съехавших сверху камней деревья здесь росли редко, позволяя протискиваться между кустами и папоротниками.

Первое открытие не заставило себя ждать: по южному скату холма поднимался пандус (Пандус - наклонная площадка.- Прим. ред.)) четырехметровой ширины. Видимо, он служил лестницей для участников какого-то ритуала, исполняемого на вершине искусственной горы. И мы снова спросили себя: всегда ли этот холм являл собой лишь груду обломков коралла и известняка или же тут первоначально высилась пирамида с облицованными стенами?

У северного склона я обнаружил остатки бывшей облицовки-с десяток уложенных друг на друга, поросших мхом прямоугольных блоков. Неожиданностью было и то, что уцелевшая часть стены образовала прямую линию. У хавитты на Фуа - Мулаку было круглое основание, как и следовало ожидать, коли речь шла о буддийской ступе. Здесь же, судя по оставшейся кладке, основание было прямоугольное. Намечалось сходство со снабженными пандусом ступенчатыми пирамидами Месопотамии, Бахрейна, Омана и доколумбовой Америки.

Взволнованный этим открытием, я позвал Бьёрна, который продирался сквозь чашу с другой стороны, и показал на заинтересовавшие меня камни.

Бесстрастное "ага", услышанное в ответ, заставило меня обернуться, и я увидел, что внимание Бьёрна обращено совсем на другое. Что это такое? - воскликнул он.

Я посмотрел влево и вверх, куда он показывал. Из-под корня на нас таращился огромный глаз. В первую минуту я подумал, что он является частью каменной скульптуры. Древние солнцепоклонники часто именно так изображали глаза, высекая концентрические круги вроде тех, какие можно видеть на наших мишенях для стрельбы. В окружении кустов и папоротников широко открытый глаз казался странно живым, как будто из толщи холма на нас уставился одноглазый гоблин. Четкие рельефные круги были одеты тонким слоем зеленого мха, облегающего камень так же плотно, как шкура облегает тело животного.

- Что это? - нетерпеливо повторил Бьёрн, заметив, что его открытие ошеломило меня.

- Солнечный символ! - воскликнул я.- Мы прибыли сюда искать у экватора следы солнцепоклонников, и вот тебе искомое. Концентрические круги, обрамляющие центральный диск. Священный символ солнца, хорошо известный в Древней Азии, Африке и Америке.

- Так чего еще тебе надо? Бьёрн торжествующе хлопнул меня по плечу, громко смеясь.

Спеша разделить наше веселье, островитяне направились к нам, прокладывая секачами путь в зарослях. Вид диковинного камня поразил их не меньше, чем нас, и после минутного замешательства они принялись расчищать участок вдоль основания хавитты, чтобы мы могли осмотреть все съехавшие с нее камни. Мы решили ограничиться тесаными блоками; на грубой поверхности камней, служивших ядром пирамиды, не было смысла искать декор. Каждый осмотренный блок возвращали на место.

Вскоре возглас одного из островитян привлек наше внимание к накрытому срубленным папоротником прямоугольному блоку с уже увиденным нами солнечным символом. Еще один такой блок лежал по соседству. Потом я обнаружил изображение несколько другого вида. По бокам солнечных колец торчали три "пальца", как будто солнце снабдили крыльями. Крылатый солнечный диск - распространенный символ верховного божества, бога Солнца, у древних скульпторов Месопотамии и Египта.

Число камней с солнечным декором обоих типов множилось. Нашелся даже угловой блок: высеченные на двух прилегающих гранях символы убедительно говорили о том, что сооружение было не круглым, а прямоугольным. Выступ на тыльной стороне остальных блоков с декором позволял вставлять их в кладку так, что наружу смотрела слегка выпуклая грань с резьбой. Прием, который широко применяли великие строители пирамид Старого Света и Древней Америки.

Продолжая высматривать орнаментированные блоки, я отошел чуть в сторону от подножия холма и наткнулся на маленький бугорок, вершину которого составляли частично засыпанные землей тесаные камни. Такой же бугорок торчал по другую сторону большой хавитты. Первый находился к востоку, второй к западу от главного сооружения. Видимо, и тут были какие-то постройки; возможно части храмового комплекса.