Неизвестное устройство - Эрик Рассел

— Чертовски верно, — согласился Брансон со странной интонацией. — А твоя?

Резко вскочив на ноги, Хендерсон воскликнул:

— Что ты имеешь в виду? При чем тут моя?

— Ты помнишь девушку по имени Элайн Лафарж?

— Никогда не слышал о ней, и это истинная правда, Брансон. — Хендерсон начал расхаживать взад и вперед по комнате, держа руки за спиной и сосредоточенно сдвинув брови. Было совершенно очевидно, что он находился в крайнем напряжении. — Это та женщина, которую ты убил?

— Да.

— Тогда почему я знаю про нее?

— Я надеялся, что ты убил ее тоже, — сказал Брансон спокойно. — Это открыло бы нам обоим глаза на происходящее. Вместе легче разобраться, как мы дошли до этого и как нам лучше с этим справиться. — Он внимательно наблюдал, как Хендерсон мечется по комнате, словно загнанный зверь.

Наступила долгая напряженная тишина. Внезапно Брансон спросил:

— А кого ты убил, Хени?

— Ты с ума сошел? — выдохнул Хендерсон, резко остановившись.

— Вполне возможно, но если я и сошел с ума, то это произошло далеко не со мной одним. Многие покинули институт за последнее время при загадочных обстоятельствах. У меня данные из достоверного источника, что другие институты теряют персонал тоже. И никто не может сказать, почему это происходит. Я кг сам не мог понять всего этого. Но теперь все иначе. Я один из таких сбежавших и знаю, что заставило меня изображать напуганного кролика. Каждый человек знает свои собственные причины пуститься в бега, но мало кто знает причины, которые заставили пуститься в бега другого. Некоторые даже не догадываются, что есть и другие жертвы.

— Я догадывался, — тихо сказал Хендерсон, ковыряя носком ботинка ковер. — Я был еще там. когда некоторые из них сбежали.

Не обращая внимания на его слова, Брансон продолжал:

— Я многое проверил. Возможно, у меня более подозрительная натура, чем у других, черт его знает. А может, эта идея взяла меня не так крепко, как других. У меня не было норы, в которой я мог бы свернуться калачиком и отсидеться, и я не знал, что мне еще делать. Вообще какими бы ни были причины, но я приехал в Бельстон. Я проверил все, что мог, и обнаружил, что считаю себя виноватым в преступлении, которое никогда не совершалось.

— Для чего ты мне все это рассказываешь?

Когда Брансон отвечал, он внимательно следил за выражением лица собеседника.

— Если все исчезнувшие бросились в бега по таким же причинам, как и я, то им неплохо было бы вернуться на место преступления и поискать доказательства своего преступления. Могу поклясться, что это было бы очень результативно. То, что они там найдут, точнее, не найдут, подействует на них так, что у них волосы встанут дыбом. И это поможет им докопаться до самой сути, если, конечно, они сумеют объединить свои усилия и все сопоставить.

— Поэтому ты и приехал ко мне? — спросил Хендерсон.

— Да.

— Ты сумел найти еще кого-нибудь?

— Нет. Они исчезли в никуда. Я нашел тебя только по счастливой случайности. Я думаю, что это была такая счастливая случайность, что было бы очень обидно упускать ее. Но это мне ничего не даст, если мы не будем откровенны оба.

— Этот шаг сделал ты, не я.

— Знаю. Я рассказал тебе о своих причинах и могу дать прекрасный совет: если на твоей совести что-нибудь есть, то лучше проверь-ка это со всей тщательностью. Ставлю десять к одному, что никак не сумеешь этого доказать, хотя твои память и сознание будут убеждать тебя в обратном.

— Я не считаю твою проверку убедительной, — возразил Хендерсон. — На твой взгляд, она стопроцентна, но если бы я был в твоей шкуре, то на этом бы не остановился. В конце концов, ты ищешь доказательство, что свихнулся, потому что свихнувшимся быть приятней, чем виновным. Для меня надо было бы несколько больше, чем доказать такими пустяками, что я чокнутый.

— Не могу не согласиться с тобой, — заявил Брансон. — Завтра я собираюсь окончательно решить эту проблему.

— И как же?

— Я переложу решение на плечи полиции.

— Ты пойдешь сдаваться?

— Ни за что на свете! Я признаю себя виновным, только когда мне это докажут, но не раньше. Нет, не сдаваться, — он улыбнулся Хендерсону и продолжил: — Я собираюсь позвонить в полицию по междугородней связи и выслушать их. Если они не проявят интереса, то все станет на свои места. Я тогда буду полностью удовлетворен, и, как ты предположил, я просто свихнулся. Я постараюсь понять, что послужило причиной для того, чтобы я сошел с ума. Если будет возможно, то попытаюсь что-нибудь сделать с этим. У меня совершенно нет желания получить новый кошмар в будущем.

— Логично. — согласился Хендерсон. Он перестал теребить ногой ковер, сел в кресло и закурил новую сигарету. Но его курение было скорее просто нервной реакцией, чем удовольствием. Он задумчиво рассматривал своего собеседника и наконец сказал: — Ну давай предположим, ради эксперимента, что ты знаешь, где начать искать корни этого.

— Конечно! Там, дома.

— Прямо у себя в доме?

— Нет. Я такого не сказал. Дома, или в институте, или где-нибудь посередине. В общем, в том районе. Другое вероятное место — Бельстон. Но если полиция там ничего не знает…

— Отлично! У тебя есть приблизительная идея, где искать. А что искать?

— На данный момент понятия не имею, — признался Брансон, — но если полиция в Бельстоне меня оправдает, то поеду обратно и буду копать, как смогу, конечно. Я не профессиональный детектив, придется все делать просто по наитию.

Хендерсон переварил это и задумчиво сказал:

— Хотел бы я, чтобы здесь был Маерсоу.

— Кто это такой?

— Знакомый парень. Он работает в отделе бактериологического оружия. Я помню кое-какие странные слухи, которые ходили там. Говорят, что они изобрели какой-то вирус, который делает людей совершенно безумными. Может, этот вирус упустили. Он мог бы нам рассказать об этом.

— Нам? — переспросил Брансон, ухватившись за эти слова.

— Это, конечно, твоя проблема, но мы ее обсуждаем вместе, не так ли? — вывернулся Хендерсон.

— Так. Но это никуда нас не привело. И знаешь почему?

— Почему?

— Я неоднократно поддевал тебя, и тебе это не нравилось. Ты слишком уклончив в своих ответах. С самого начала ты практически не подпускаешь меня на пушечный выстрел.

— Ну, Брансон, я имею право хранить…

— Ты что-то скрываешь и хочешь оставаться в безопасности до тех пор, пока это не раскроется. Без сомнения, ты мне симпатизируешь и, вероятно, надеешься, что вся эта история правда. Но ты не уверен. Это вполне может быть приманкой, на которую тебя хотят поймать. И заглатывать крючок ты не собираешься.

— Постой, смотри…