Неразлучные враги - Ноэль Бейтс

Не говоря ни слова, он притянул ее к себе и впился в губы Келли. Его яростное желание смело бы любое сопротивление. Но она и не думала сопротивляться. Ее губы призывно раскрылись, с готовностью встречая его горячий язык. Гибкое тело изогнулось, сильнее прижимаясь к Марко. Келли наслаждалась прикосновением его одежды к ее обнаженной коже.

Пламя страсти разгоралось все сильнее, подхватывая их всесильным огненным вихрем. Марко тяжело дышал, его руки все сильнее сжимали Келли, но ее желание ничуть не уступало его, подогреваемое неизвестностью, в которой она жила уже несколько недель.

Келли нетерпеливо стянула с Марко рубашку, охваченная желанием почувствовать прикосновение его обнаженного тела, и отшвырнула ее в сторону, где была беспорядочно разбросана ее собственная одежда. Потом порывисто обняла его, прижавшись щекой к мускулистой груди; жесткие завитки волос приятно защекотали кожу.

Сильная рука мужчины скользнула по волосам Келли, требовательно запрокинув ее голову, и его губы, горячие и ненасытные, вновь прильнули к ее губам. Он отнимал у нее все и требовал еще больше. И даже вода не смогла охладить их пыл, когда они оба, не удержавшись, упали в прибрежную волну. Келли и не заметила, когда Марко выскользнул из брюк, но сейчас она ощутила прикосновение его упругих бедер. Марко опустил ее на большой камень, с наслаждением сжимая ей грудь.

— Чудо, — хрипло простонал он и вновь про-; вел губами по изгибу шеи Келли к чувствительной ямочке у ее основания. — Моя сладкая маленькая игрушка…

Вот именно. На Келли нахлынула жгучая волна стыда. Как может она вести себя столь безответственно? Почему она позволила Марко все это? Но теперь было слишком поздно об этом думать. На мгновение у Келли закружилась голова. Она открыла глаза и натолкнулась на знакомую улыбку Марко. Его рука заскользила по стройному обнаженному телу Келли, отстаивая право обладания им.

И при каждом его прикосновении Келли охватывала сладостная дрожь.

Серебристая луна медленно плыла над ними по черному бархатному покрывалу неба. Острые края утесов слегка закрывали молодых людей от ее всепроникающего света, и луне оставалось лишь беспомощно наблюдать за происходящим. Темная голова мужчины склонилась над грудью женщины, и легкие, как крылья бабочки, поцелуи вновь обожгли ее нежную кожу. Келли закрыла глаза и откинулась назад, бросаясь с головой в водоворот наслаждения. Влажный чувственный язык медленно ласкал нежные бутоны сосков, зубы дразня покусывали их. Поцелуи становились все глубже, и каждый лихорадочным эхом отдавался во всем теле Келли.

Рука Марко мягко поглаживала ее бархатистый живот, спускаясь все ниже к стройным бедрам. Келли сдавалась, даже не сопротивляясь. Ее тело призывно изогнулось, принимая самые откровенные ласки. С губ слетел еле слышный стон. Наслаждение захватило все ее существо, разливаясь огненной лавой, когда мучительно-сладостные прикосновения пальцев Марко достигли крошечного источника, притаившегося во влажной впадинке. Она достигла вершин возбуждения, а его длинные пальцы все продолжали терзать ее плоть, проникая все глубже и глубже. — Я люблю тебя, — прошептал Марко, но эти слова почему-то проскользнули мимо сознания Келли.

Она отдавала ему свое тело, не в силах противостоять соблазну. Только она ни за что не позволит Марко узнать, что ее сердце тоже принадлежит ему. Он, конечно, может догадаться, но говорить об этом незачем, все-таки у нее есть гордость.

Келли почувствовала на себе тяжесть его мускулистого тела и широко раскрыла глаза, чтобы увидеть Марко. Она с наслаждением вдыхала мускусный аромат его кожи. И ей хотелось навсегда запечатлеть этот момент в своей памяти. На короткий миг она напряглась, полная смутной тревоги, и ощутила грубую мужскую силу, которую Марко доселе отчаянно сдерживал. Но когда Келли раскрылась навстречу, он вошел в нее одним движением.

Она растворялась в нем, крепко обвив его шею руками. Все ее тело откликалось на каждую чувственную волну, сладким потоком разливающуюся по венам. Мужчина и женщина двигались в первобытном танце любви, сумасшедшие от желания принадлежать друг другу.

Келли слышала, как бешено бьется сердце Марко и эхом отвечает ему ее собственное. Она ощущала плавное движение мускулов под его смуглой кожей, когда он вторгался в нее, необузданный и неистовый. Он наслаждался ею, но взамен отдавал еще больше, и его тепло перерастало во всепоглощающий огненный вихрь. Этот вихрь уносил Келли все выше и выше, пока наконец с последним яростным движением они не полетели вниз, измученные бушевавшими в них страстями.

Казалось, минула целая вечность, когда Келли почувствовала движение Марко. До нее вдруг дошло, что он тихонько смеется. Она приподнялась и возмущенно воззрилась на него.

— Что здесь смешного?

— Все… Мы! Это просто сумасшествие. — Он улегся рядом на камне. На его лице светилась торжествующая улыбка. — Мы, наверное, все в синяках. Странно, что мы вообще не утонули!

Келли села, обхватив колени руками, словно пытаясь прикрыть наготу.

— Это была твоя идея.

Марко покачал головой. Глаза его насмешливо вспыхнули.

— Я не собирался заходить так далеко. Я и представить не мог, что ты окажешься такой очаровательной распутницей. Но я не жалуюсь, — добавил он, медленно поглаживая кончиками пальцев ее спину. — Разве может мужчина желать большего от своей возлюбленной?

Его возлюбленной… Еще вчера Келли с негодованием отвергала такую возможность. Но даже тогда она знала, что у нее не хватит сил сопротивляться. Ей стало ужасно стыдно при мысли о том, как легко она сдалась. Теперь у Марко есть все основания считать, что он уже получил свое — игрушку, готовую выполнять все его желания, когда ему наскучат узы законного брака. Он может поманить ее пальцем, и она с готовностью даст ему все, что он пожелает, как это произошло сегодня.

Гордость Келли вновь заявила о себе. Она поднялась и подошла к своей небрежно разбросанной одежде. Ее дрожащим пальцам никак не удавалось справиться с застежкой бюстгальтера, но когда наконец Келли надела платье, она уже не чувствовала себя такой беззащитной. Теперь она могла постоять за себя.

— Послушай, — твердо заявила она. — Я буду твоей возлюбленной, пока ты не женишься на Пенелопе. Но я хотела бы кое-что прояснить. Я не твоя игрушка и никогда ею не буду. И не смей меня так называть. Ни на английском, ни на греческом.

С этими словами Келли развернулась и решительно зашагала к машине.

Утром ее разбудило нежное щебетание дрозда. Он пел где-то совсем близко. Келли приоткрыла глаза и увидела маленькую черную птичку, восседающую на перилах балкона. Позади нее колыхались на ветру сине-зеленые кроны вековых сосен. Почему нет моря? — подумала вдруг она. А потом вспомнила все.