Ленин. - Политический портрет. - В 2-х книгах. -Кн. 2. - Дмитрий Волкогонов

Когда Н.С.Хрущев выступал в Кремле 25 февраля 1956 года со своим знаменитым докладом „О культе лично­сти и его последствиях", тень Ленина стояла в кремлевском зале. То и дело Первый секретарь ЦК КПСС, вскидывая голову и вглядываясь в притихший зал, произносил: „Ленин учил…", „Ленин всегда подчеркивал роль народа…", „При жизни Ленина Центральный Комитет партии был подлин­ным выражением коллективного руководства…", „Ленин… требовал самого внимательного партийного подхода к лю­дям..Л Получалось, что соль культа личности (а в это мы все до недавнего времени верили, автор книги — в полной мере) заключалась лишь в забвении Сталиным „заветов" Ле­нина. Даже жестокость у Ленина, по словам Хурщева, была совсем другой, чем у Сталина, „благородной", что ли…

„…А разве можно сказать, — энергично декларировал текст доклада лидер КПСС, — что Ленин не решался при­менять к врагам революции, когда это действительно требо­валось, самые жестокие меры? Нет, этого никто сказать не может. Владимир Ильич требовал жестокой расправы с вра­гами революции и рабочего класса и, когда возникала необ­ходимость, пользовался этими мерами со всей беспощад­ностью. Вспомните хотя бы борьбу В.И.Ленина против эсе­ровских организаторов антисоветских восстаний, против контрреволюционного кулачества в 1918 году и других… Но Ленин пользовался такими мерами против действитель­но классовых врагов…"2 Вот так: если это .действительно" классовый враг, то разрешается все.

На заседании Политбюро под председательством Лени­на 27 апреля 1921 года Тухачевский был назначен „едино­личным командующим войсхами" в Тамбовской губернии. Дали месячный срок для ликвидации крестьянского восста­ния, обязав еженедельно докладывать в ЦК о ходе подавле­ния мятежа „в письменной форме"3 . В указанные сроки Ту­хачевский не уложился, но старался изо всех сил. Судите сами.

„Приказ

Командующего Войсками Тамбовской губернии

гор. Тамбов № 0116 от 12 июня 1921 года

Остатки разбитых банд и отдельные бандиты, сбежав­шие из деревень, где восстановлена советская власть, соби­раются в лесах и оттуда производят набеги на мирных жи­телей.

Для немедленной очистки лесов приказываю:

1. Леса, где прячутся бандиты, очистить ядовитыми газа­ми; точно рассчитывать, чтобы облако удушливых газов рас­пространялось по всему лесу, уничтожая все, что в нем пряталось.

2.   Инспектору артиллерии немедленно подать на места потребное количество баллонов с ядовитыми газами и нуж­ных специал истов…

Командующий войсхами Тухачевский Начштавойск Какурин".

Трудно представить крестьян, обобранных советской властью, "действительными классовыми врагами", но подоб­ные меры („уничтожая все, что в нем пряталось") "ленинско­му Политбюро" были известны и безусловно одобрялись.

Вернемся еще к докладу Хрущева в февральскую ночь 1956 года. „…Сталин проявлял неуважение к памяти Лени­на. Не случайно Дворец Советов, как памятник Владимиру Ильичу, решение о строительстве которого было принято свыше 30 лет тому назад, не был построен и вопрос о его сооружении постоянно откладывался и предавался забве­нию. Надо исправить это положение и памятник Владимиру Ильичу соорудить…" Зал прерывал Хрущева, как явствует стенограмма, „бурными продолжительными аплодисмента­ми"4 .

И это тогда, когда в стране уже существовали многие тысячи, десятки, сотни тысяч ленинских памятников, бю­стов, барельефов, памятных досок. Трудно было найти даже глухую деревню, где бы в правлении колхоза, в клубе, а то и на площади не возвышался гипсовый, бетонный или ме­таллический Ленин. Страна была покрыта за семь десятиле­тий густой сетью ленинских музеев, .ленинских комнат", мемориалов, ленинских памятных мест, ленинских маршру­тов, библиотек, тысячами улиц имени Ленина, одноимен­ных колхозов, совхозов, поселков, городов, областей… Идо­лы монументов стояли повсюду; это было словно наше­ствие инопланетян… К чему только ни притрагивалась рука этого человека, где только ни ступала его нога — все обре­тало особый, мистический, священный смысл. Гигантский Центральный музей В.И.Ленина обзавелся своими филиала­ми в Ленинграде, Тбилиси, Киеве, Ульяновске, Львове, Баку, Ташкенте, Фрунзе, Уфе, Красноярске, Казани, Куйбышеве, Алма-Ате, Чебоксарах… Возникли государственные исто­рические заповедники „Родина В.И.Ленина", „Горки Ленин­ские", „Сибирская ссылка В.И.Ленина"; великое множество мемориальных домов и квартир-музеев Ленина, членов его семьи… Есть и „пароход-музей" Ленина на Енисее, „музей– сарай" в Разливе, „музей-шалаш" там же, „траурный поезд–музей"… В одном только Ленинграде открылось около де­сятка ленинских музеев. Где хотя бы недолго был Ленин или его домочадцы — музей: Горки Переяславские, Псков, Уфа, Костино, Кашино и т.д. и т.п. Осчастливили музеи ленинские и зарубежье: Париж, Прага, Лейпциг, Хельсинки, Тампере, Выборг, Парайнене, Котка, Краков, Белый Дунаец, Новый Тарг, Засниц… Но даже там, где не был Ленин, му­зеи с нашей помощью появлялись: в Братиславе, Улан-Бато­ре, Адене, Гаване… Тысячи памятных мест мечены мемори­альными досками. Ни один святой, самодержец, полководец никогда не удостаивались такого внимания, подобного все­общему затмению. Человеческая история не знает ничего подобного.

Очень многие верили в ослепительную святость вождя большевиков. Все были загипнотизированы греховным вели­чием Ленина.

Юные ленинцы и ленинский комсомол, как, естествен­но, и ленинская партия, все оказались в плену великого жреца. По себе знаю, что повседневная „лениниана" стала частью нашего регламентированного образа жизни. Мы ве­рили, что это преисполнено некоего особого, почти мисти­ческого значения.

…Уже давно шла „перестройка", когда в стране отмеча­лось 70-летие Октябрьской революции. На заседании По­литбюро ЦК КПСС, где более трех часов обсуждался ва­риант доклада на торжественном заседании, М.С.Горбачев, подчеркивая гениальность Ленина, в частности, говорил: мы хотели „перекинуть мост от Ленина, связать ленинские идеи, ленинские подходы к событиям тех лет с делами се­годняшних наших дней. Ведь та диалектика, с которой ре­шал вопросы Ленин, — это ключ и к решению нынешних задач"5 . Вот так все мы, но особенно наши руководители, видели в Ленине „ключ к решению нынешних задач". Ключ–то этот был всегда в руках, но никак не могли им открыть ларец к свободе, изобилию, уважению прав человека и все больше и больше отставали от каравана цивилизации.

Нетрудно представить, что для жителей XXI века мы все будем выглядеть в своем идолопоклонстве немногим бо­лее цивилизованными, чем друзья Миклухи-Маклая с дале­ких островов. Медленно вырываясь из духовного плена дог­матического учения, называемого ленинизмом, мы начинаем постепенно осознавать, что даже сознание — главная кре­пость свободы — было прочно оккупировано „бессмертны­ми идеями".

В начале века Ленин заявлял: ,Дайте нам организацию профессиональных революционеров, и мы перевернем всю Россию". Организация была им создана, Россия „переверну­та". Не только она, но и все в ней было перевернуто вверх дном. Безнравственное стало нравственным. Низмен­ное превратили в высокое. Катастрофу стали выдавать за великое свершение. Поражение собственной страны — как огромное революционное достижение. В результате этой „перевернутости" возникло одномерное общество с одно­мерной личностью. Ключом достижения одномерности ста­ло уничтожение частной собственности. Ленин не учел, провозгласив: „Грабь награбленное", что сама по себе част­ная собственность является сложнейшим и универсальным механизмом саморегуляции экономики. Переход к коммуни­стическому ведению хозяйства с неизбежностью потребо­вал замены экономических рычагов управления на админи­стративные. Возник колоссальный источник тотальной бю­рократизации общества. Но бюрократия не – может обхо­диться без догматизма. Так возникли важнейшие опоры од­номерного общества.

Трагедия „опрокидывания" России коснулась всех слоев общества: рабочих (которых марксизм провозгласил высшей „социальной расой"), крестьянства (превращенного в строи­тельный материал исторического эксперимента), интелли­генции (занявшей нишу второсортной „прослойки"), сферы духа, хранившей надежду на избавление. Не будем при этом забывать, что все то, что произошло в России, изна­чально планировалось для всего мира. В частности, насту­пление на Варшаву было попыткой, как сказал Ленин, „про­щупать штыком готовность Польши к социальной рево­люции"6 , за которой должны были последовать взрывы в Германии и потом во всем мире…

Обманутый „гегемон"

Вначале приведу один очень лаконичный документ (я его уже цитировал в одной из своих книг):