Ленин. - Политический портрет. - В 2-х книгах. -Кн. 2. - Дмитрий Волкогонов

На заседании Политбюро 15 октября 1987 года рас­сматривался один вопрос: „О проекте доклада на торже­ственном заседании, посвященном 70-летию Великой Ок­тябрьской социалистической революции". Мы не имеем возможности привести всю эту огромную стенограмму обсуждения. Я приведу лишь фрагменты некоторых вы­ступлений на пленуме.

„Рыжков: Я думаю, в докладе дается правильная от­поведь определенной группе людей, которые пытаются использовать демократию в ущерб нашим партийным, об­щегосударственным интересам.

Горбачев: Нам не нужен какой-то буржуазный плю­рализм. У нас есть социалистический плюрализм, ибо мы учитываем разнообразие интересов людей и различных точек зрения.

Рыжков: Вот так и надо написать в докладе… А то ведь каждое слово потом на вооружение возьмется: ага, плюрализм! — давайте вторую партию, третью партию и т.д.

Лигачев:Я хотел бы еще раз подчеркнуть: очень важно, что именно сейчас дана принципиально правильная марксистско-ленинская оценка идейной борьбе партии с троцкизмом.

Громыко: Совсем не бесспорным является вопрос: а что было бы, если бы не было коллективного, социали­стического сельского хозяйства? Как бы наша страна вы­глядела в годы войны и какой бы она вышла из войны?.. Надо сказать, уже без Ленина на долю партии выпала очень тяжелая задача — обеспечить победу над теми темными силами, которые хотели разрушить партию-

Горбачев: …здесь проявилась гениальность Ленина и то, что все его соратники стоят на порядок ниже его. В этом кругу можно сказать: ведь до приезда Ленина в Петроград — и Сталин, и все те другие, кто был в России, уже подготовились к тому, что как хорошо теперь — будет легальная оппозиция. И они будут в оппозиции. Они уже подготовились быть в легальной оппозиционной партии. Это был взгляд крупных довольно деятелей пар­тии. А Ленин появился и с ходу сказал: „Да здравствует социалистическая революция!"

Шеварднадзе: Одна фраза вызывает у меня сомнение, хотя она в принципе правильная. В докладе говорится: „Курс на ликвидацию кулачества как класса был правиль­ный…" Может быть, не говорить о "ликвидации", а найти какое-то другое слово…

Чебриков: Появилась группа лиц — она не отражает, конечно, настроения народа, — они распространяет ли­стовки о необходимости новой Конституции. Вот одна из листовок. В ней говорится, что наша Конституция не соответствует перестройке, что это Конституция тотали­тарного режима, похожа на армейский устав, а наша страна — не казарма. На шестую статью нападают — о руководящей роли партии".

В этом же духе говорили и остальные члены Полит­бюро. Все это было уже на третьем году перестройки. Большевизм, уравнительный социализм, непримиримость к инакомыслию стали нашей сутью, и мы очень медленно освобождались от этого исторического хлама. Большин­ство членов Политбюро значительно медленнее, чем весь народ.

Ленинская традиция в этих вопросах была, конечно, сохранена. Как сохранена и в заботе о себе, о „партверхушке". Имеется множество совершенно закрытых поста­новлений о все новых и новых льготах, которые члены Политбюро дополнительно вводили для самих себя. Ре­шения эти — „Строго секретно" и „Особая папка". Загля­нем хотя бы в некоторые

„На специальном заседании 28 июля 1966 года решили: „Установить, чтобы члены, кандидаты в члены Политбюро ЦК КПСС, секретари ЦК КПСС и заместители Предсе­дателя Совета Министров СССР начинали работу в 9 ча­сов утра и оканчивали в 17 часов с обязательным соблю­дением перерыва на обед…" Далее предписывалось отды­хать в летнее время полтора месяца и в зимнее — один месяц…

На заседании Политбюро 24 марта 1983 года были предприняты новые послабления в труде членам и канди­датам в члены Политбюро ЦК КПСС старше 65 лет (а тогда в нем были почти все „старше"), начинать работу в 10 часов утра… Не забыли принять и постановление о пенсионном обеспечении: размер пенсии членов Полит­бюро в 1976 году достигал 800 рублей в месяц с сохра­нением дачи (пять человек обслуживающего персонала), автомобилей „Чайка", ,Волга" и т.д. Все это хранилось в „Особой папке", которую можно было вскрывать, как гласит подпись А.И.Лукьянова, только с „разрешения Ге­нерального секретаря ЦК КПСС".

Но, пожалуй, хватит о "ленинском Политбюро". Эти люди фактически избирали сами себя. Их выдвигала в обойму правящей элиты узкая группа высших партийных функционеров, а они на протяжении десятилетий правили народом, совершая между трудами дела катыньские, аф­ганские, карибские, корейские, берлинские, новочеркас­ские, чернобыльские… Любая власть порочна. Но больше­вистская особо. И в этом лишний раз убеждаешься, глядя на „свершения" „ленинского Политбюро".

То был апокалипсис власти в сумерках революции.

Глава 2 Одномерное общество

Ленин отрицал свободу внутри партии, и это отрицание свободы было перенесено на всю Россию. 

Николай Бердяев

Ленин для России — это страшная революционная стрела, выпущенная из туго натянутого лука истории. Боль­шевистское явление, наиболее полным олицетворением ко­торого стал сам Ленин, сокрушило в России все Вначале было поражено в Петрограде слабое и бездарное демокра­тическое правительство; затем были повержены частная собственность, разрушена крестьянская община, разграбле­на церковь, оскоплена национальная духовность. Все, что было связано с Лениным, было рельефно антикапитали­стическим, антидемократическим, антилиберальным, антире­формистским, антигуманным, антихристианским. Если свя­той князь Владимир Киевский, крестив Русь, сделал ее хри­стианской, то Владимир Ульянов выпустил на ее просторы Антихриста. Еще ни одному человеку в истории не удава­лось в таких масштабах и качестве изменять огромное обще­ство.

Ленин превратил Россию в экспериментальное поле Ис­тории, создавая новое общество.

Пожалуй, главное, что характеризует это новое обще­ство, — одномерность. Все бесконечное многообразие соци­альной и духовной жизни, многострунность культуры, исто­рических традиций, творческих потенций миллионов людей было сведено к жесткой, однозначной, бескомпромиссной идеологической парадигме ленинизма. Именно она предпи­сывала Системе как новое откровение монополию на власть, мысль, новые „ценности". В обществе на десятилетия прочно обосновались догматическое однодумство, тоталь­ная бюрократия, авторитаризм одной политической силы, иррадоональный страх. Началась долгая война против со­бственного народа. Господство антисвободы и предопреде­лило одномерность общества. Оно стало послушным, мол­чащим, управляемым. Главный Архитектор этого общества знал, чего он хочет.

Если открыть страницы советской истории после 1924 года, на которых отражена драма социального разви­тия, везде мы встретим неизменные призывы, суть которых фактически означала: „Назад, к Ленину!" Общество оказа­лось во власти идей этого человека, и все его наследники в кульминационные моменты политической драмы вздымали взоры к иконе советского божества. Они неизменно звали на помощь тень мертвого Ленина.

В октябре 1927 года Сталин, добивая троцкистскую оп­позицию, в своем полуторачасовом докладе то и дело при­зывал Ленина в качестве главного союзника: „Вы знаете, — говорил Сталин, — что в 1921 году Ленин предлагал исклю­чить из ЦК и из партии Шляпникова… за одно лишь то, что Шляпников осмелился выступить в партийной ячейке с кри­тикой решений ВСНХ…" Сталин, считая этот аргумент до­статочным, продолжал: „Говорят об арестах исключенных из партии дезорганизаторов, ведущих антисоветскую рабо­ту. Да, мы их арестовываем и будем арестовывать, если они не перестанут подкапываться под партию и Советскую власть" (Голоса: „Правильно! Правильно!)1 . Сталин призывал быть беспощадным к врагам, как Ленин.

Ленин стал универсальным оружием, которое каждый из его преемников использовал по-своему. Часто дело за­ключалось лишь в том, чтобы найти подходящую цитату из огромного литературного и эпистолярного наследия вождя. Возвращение к Ленину, его агрессивная "защита", превраще­ние усопшего в идеальный эталон сделалось коммунистиче­ской нормой и правилом партийной жизни. Одномерность социального, политического и идеологического бытия очер­чивалась ленинскими параметрами: .Ленин завещал…", „У Ленина сказано…", „По-ленински поступать надо так…".

Когда Н.С.Хрущев выступал в Кремле 25 февраля 1956 года со своим знаменитым докладом „О культе лично­сти и его последствиях", тень Ленина стояла в кремлевском зале. То и дело Первый секретарь ЦК КПСС, вскидывая голову и вглядываясь в притихший зал, произносил: „Ленин учил…", „Ленин всегда подчеркивал роль народа…", „При жизни Ленина Центральный Комитет партии был подлин­ным выражением коллективного руководства…", „Ленин… требовал самого внимательного партийного подхода к лю­дям..Л Получалось, что соль культа личности (а в это мы все до недавнего времени верили, автор книги — в полной мере) заключалась лишь в забвении Сталиным „заветов" Ле­нина. Даже жестокость у Ленина, по словам Хурщева, была совсем другой, чем у Сталина, „благородной", что ли…