Больное сердце - Андрей Русланович Буторин

луча на минимум, для этого внизу корпуса имелся регулирующий сенсор. Про него Надежда не говорила – забыла или не посчитала нужным, – и Тимофей в очередной раз порадовался, что напарник успел многому научиться в космолетном училище.

«Я еще и крестиком вышивать умею», – хмыкнул Тимур, выловив это высказывание в памяти у Тимона.

«А вот это как раз вряд ли», – ответил тот.

– Ладно, давай осмотримся, – поводя по сторонам безопасным, но все равно очень ярким лучом, вслух сказал Тим.

Сначала луч поймал только стену, представляющую из себя обычный земляной срез. Поскольку почва была темной, то свет она почти не отражала, и толку от такого освещения было не много.

«А давай направим его на летуна, – подсказал Тимофей. – Он ведь желтый, светлый. И блестящий, хорошо должен отражать».

«Точно! Если летать разучился, то пусть нам фонарем послужит!»

Тим направил резак на гравилет. Тот ярко засиял, словно огромная желтая лампа.

– Вот так-то лучше, – сказал Тим. И обернулся.

От неожиданности икнув, он чуть не сел на землю. В каких-то десяти метрах прямо перед ним стоял космический корабль.

Глава 9

Это был не очень большой корабль – всего-то высотой с пятиэтажку. Но тут чьими глазами смотреть. Для Тимона, который про пятиэтажку и подумал, даже такой космолет казался огромным – не очень-то и много он их в своей жизни насмотрелся, а если точнее, вживую видел всего лишь один до этого, «Аву». Тот да, был еще громадней, и во много раз. Ну так он же грузовое судно, лесовоз, ему и положено быть большим. Этот же выглядел в глазах Тимофея высоченным еще, наверное, потому, что не было рядом ничего, с чем его можно было сравнивать – вокруг была лишь сгустившаяся от контраста темнота, да просматривалась поодаль неровная и тоже темная поверхность ближайшей стены.

А Тимур отозвался о корабле куда с меньшим уважением.

«Знакомая малютка, – сказал он. – Планетарный космолет класса "Стриж"».

«Ничего себе малютка, – растерянно хмыкнул Тимон. – А планетарный – это значит…»

Дальше не имело смысла продолжать, он теперь и так уже знал, что «Стрижи» не были предназначены для дальних полетов, а использовались либо в качестве разведчиков, выпускаемых с кораблей-маток для исследования вновь открытых планет, либо как десантные транспортные средства, если большому кораблю не было смысла садиться на планету, а чаще всего они числились на космолетах как спасательные шлюпки.

«Получается, что этот корабль был выпущен с какого-то космолета, – скорее рассуждая, чем спрашивая, сказал Тимофей. – При посадке что-то пошло не так, и его направили сюда. Странно только, почему тут и оставили. Не подлежит восстановлению?»

Тимур подключился к рассуждению напарника:

«Ремонтировать здесь все равно бы не стали, перевезли бы в более годное место. А если неполадка мелкая, то исправили бы и сразу улетели – такое место нельзя надолго занимать, на голову же сядут, если с кем еще случится авария. Да, сюда летают редко, но правила есть правила. Так что здесь что-то другое… И он совсем не обязательно с большого корабля, кстати. Вполне мог прилететь и с другой планеты».

«Он же не межзвездник!» – ввернул Тимон космолетное словечко.

«Ну так в этой системе есть и кроме Эстера пара планет, – отвечая на его высказывание, продолжил рассуждать Тимур. – Одна, правда, очень близко от звезды, там лишь раскаленная лава, зато другая – почти как наш Марс, только подальше от здешнего солнышка, а потому холоднее. Но исследовательскую базу там вполне могли основать. И потом, теоретически и такой карапуз как "Стриж" вполне может нырять в кротовые норы. Другое дело, сколько он будет лететь до входа, а потом от точки выхода до места назначения…»

«Да хоть так, хоть эдак, незачем ему здесь торчать! – обеспокоенно сказал Тимофей. – Может, с экипажем что-то случилось? Аварийно сели, а сами…» – нервно сглотнул он, не закончив фразу. Но Тимур и так знал ее продолжение.

«Мы, конечно, можем попытаться зайти внутрь и проверить, но, мне кажется, логичней сначала сделать другое…»

«Осмотреться в самом котловане?»

«Да, потому что мне что-то подсказывает…»

«…что это вовсе не аварийный котлован».

Продолжая друг за другом фразы, Тимон и Тимур опять стали единым Тимом.

Поскольку решение осмотреться было принято, Тим сначала, сделав медленный разворот на триста шестьдесят градусов, внимательно разглядывал все, что попадало в поле зрения. Попало не много: их неисправный гравилет, спасательная шлюпка класса «Стриж» и – смутно – поверхность ближайшей стены. Поэтому он, выбрав наобум направление, неспешно двинулся дальше, обшаривая предстоящий путь лучом резака. Как он уже понял до этого, такой способ освещения был далеко не идеальным, но иного варианта попросту не было – не толкать же в качестве светильника-отражателя нелетающего летуна. Да и как его толкнешь? Без работающего антиграва он был неподъемен.

Впрочем, очень скоро Тим почувствовал кое-что и без света. Он бы наверняка почуял это и сразу, если бы не был чересчур возбужден сначала невероятным спасением от неминуемой гибели, затем обнаружением чужого корабля… А почуял он запах. Знакомый уже аромат бирюзовых деревьев Эстера. И поскольку в подземной темноте расти они не могли, вывод напрашивался только один.

«Кто-то хранит здесь деревья?» – спросил то ли Тимон, то ли Тимур, а может, уже и сам Тим, но поскольку вопрос был риторическим, отвечать на него он, конечно не стал, а двинулся дальше, продолжая перемещать луч резака влево-вправо, вверх-вниз. Наконец, благоухание эстерианских деревьев стало совершенно отчетливым, и тут же луч на что-то наткнулся. На что именно, было пока непонятно, слишком уж маленькую поверхность он высветил, а тот ничтожный минимум света, что пропускало снаружи защитное поле, давал лишь смутное представление, что впереди находится нечто большое, даже огромное, чуть светлее, чем окружающая его темнота. И все. Без подробностей. И тогда Тим стал очень быстро водить туда-сюда стволом резака. Луч заплясал по некой вертикальной поверхности. Но не по земляной стене самого котлована, а по более ровной, состоящей из чего-то равномерно-упорядоченного. Поскольку свет луча был слишком ярким, понять, что за цвет у этой поверхности, удалось не сразу. Но когда Тим это все-таки это понял, остатки сомнений развеялись сразу. Перед ним