Бамбуковый дракон - Уоррен Мерфи

В стороне от тропинки справа от Римо раздался еще один крик Одри. Прежде чем взять правильное направление, он уложил очередного бандита, на сей раз – китайца с мрачной физиономией. К стволу его автомата был примкнут штык, и китаец совершил ошибку, сделав выпад клинком вместо того, чтобы выстрелить от бедра. Впрочем, он вряд ли спасся бы, пустив очередь из автомата, но его попытка действовать штыком значительно упростила задачу Римо.

Он разоружил врага, без труда выхватив у него автомат, и теперь «Калашников» оказался у Римо, превратившись в его руках в простую железную дубину. Чтобы раскроить китайцу череп, хватило бы и легкого прикосновения, но Римо задержался еще на мгновение, развернул оружие другим концом, взмахнул им, словно копьем, проткнул противника острием штыка и, прежде чем бандит упал, пригвоздил его к стволу ближайшего дерева.

Одри не подавала голоса, но Римо уже успел зафиксировать направление, откуда донесся ее последний крик. Пробежав десять или пятнадцать ярдов, он очутился в нужной точке – он был уверен в этом, – но, как оказалось, слишком поздно.

Под его ногами захлюпала топкая болотистая почва, похожая на торф, а через несколько шагов начались зыбучие пески. Трясину покрывал неглубокий слой затхлой воды, над пенистой поверхностью которой носились тучи насекомых. В лунном свете мелькнуло цветное пятно.

Бледно-розовое.

Это был шарфик, которым Одри Морленд укутывала шею.

Римо ухватился за висячую лиану и вошел в воду, шаря свободной рукой в грязи, но под ногами не оказалось ничего, кроме плывуна, который обволок Римо, словно густая овсяная каша. Здесь не было твердого дна, и болото начало засасывать ноги и ягодицы Римо, грозя затянуть его под воду целиком.

Наконец трясина дошла до подбородка, и Римо отказался от дальнейших поисков. Взявшись за лиану, он начал подтягиваться, перебирая руками, пока наконец не вытащил себя из зыбуна на сухой берег.

Господи Иисусе!

Одри пропала.

Прошли секунды, прежде чем Римо оправился от потрясения. Он привык к смерти в самых разных ее обличьях, но даже и его сердце не было высечено из камня. Какие бы чувства он ни питал к Одри, была ли то обычная похоть или нечто большее, ее печальная участь заслуживала хотя бы нескольких мгновений скорбного молчания.

Но вот истекли и эти секунды, Римо поднялся на ноги и повернулся лицом к лагерю, внезапно осознав, что автоматы умолкли. Ночную тишину вспорол последний выстрел Чалмерса, словно ставя точку в затянувшейся беседе и давая Римо понять, что по крайней мере один из участников экспедиции, застигнутых неприятелем на лужайке, остался в живых.

Как выяснилось, уцелели все.

В тот миг, когда Римо добрался до края поляны, профессор Стокуэлл стоял рядом с Чалмерсом у огня, а Сибу Сандакан вылезал из своей палатки. В ту же секунду из-за деревьев вышел проводник, судя по всему, живой и невредимый.

– Надеюсь, никто не...

Стокуэлл увидел палатку Одри, пробитую пулями, и слова замерли у него на устах. Профессор упал на четвереньки, заглянул под брезентовое полотнище и обнаружил, что там никого нет.

– Одри! Одри! – завопил он, но его призывы остались без ответа. – Где она?

– А где наш змеелов? – осведомился Чалмерс, быстро осмотрев пустую палатку Римо.

– Кто? Доктор Уорд? Хотите сказать, он тоже исчез?

– Похоже на то.

– Господи! Куда они подевались? Что здесь произошло?

Вместо того чтобы выйти на поляну и удовлетворить любопытство профессора, Римо бесшумно, словно опавший лист, отодвинулся назад, в темноту. Торопливый подсчет трупов показал, что многим противникам удалось скрыться невредимыми, а он вовсе не собирался их упускать. Невзирая на темноту, ему не составило бы особого труда взять их след и гнаться за врагами, пока те не остановятся отдохнуть.

И уж тогда он получит ответы на все вопросы или по крайней мере насладится местью. В любом случае этой банде более не суждено устраивать засады в районе Тасик-Бера.

Спутники Римо сгрудились у костра, а Чалмерс стоял на часах. Осмотрев ближайшие окрестности, Римо убедился в том, что нынче ночью повторное нападение им не грозит. Враг отступил, вероятно, отправился зализывать раны, но Римо не имел права рисковать. С бандитами следовало покончить раз и навсегда.

Глава 12

Окончательно выбившись из сил, Лай Ман Яо окликнул своих уцелевших солдат и приказал им остановиться. Форсированный марш в тропическом лесу уже сам по себе непростая работа, но мчаться сквозь джунгли ночью стократ тяжелее. Сосчитав своих людей в лунном свете, Лай Яо обнаружил, что он потерял восемь человек, то есть ровно половину отряда.

Хуже всего было то, что Лай так и не смог ясно понять, что произошло и почему его замысел провалился.

План был прост, прямолинеен и предусматривал любые случайности. Лай Яо обдумал его со всех возможных точек зрения и пришел к выводу, что даже если один-два солдата не выдержат и вступят в бой, не дожидаясь команды, это не будет играть особой роли. В конце концов им противостояли четверо круглоглазых, лишь один из которых имел кроме ножа огнестрельное оружие. Если он вздумает сопротивляться, семнадцати обученным солдатам не составит никакого труда подавить его противодействие.

Лай Яо сидел и размышлял, припоминая подробности схватки и пытаясь уловить то мгновение, когда его замысел дал трещину, провалившись у него на глазах. Сказать наверняка было невозможно, ведь Лай был не в состоянии присматривать за каждым из своих солдат. Все шло по плану до того мгновения, когда он дал сигнал к атаке, велев своим людям ворваться в лагерь и захватить круглоглазых, пока их разум затуманен сном.

Белокожий гигант с винтовкой проявил себя с самой неожиданной стороны, и Лай Яо был вынужден это признать. Вместо того чтобы праздновать труса, этот круглоглазый мерзавец начал стрелять. Лай видел, как тот свалил одного из его солдат и выстрелил еще несколько раз, прежде чем нападавшие отступили. Потеряны восемь человек, и кто знает, сколько из них убиты, а сколько ранены в этой скоротечной схватке...

Ранены?

Лай Яо почувствовал, как его внутренности сворачиваются тугим клубком, словно змея, изготовившаяся к атаке. Что, если один или несколько его солдат попали в плен живыми? Что, если у них развяжется язык?...

Лай Яо отогнал эту мысль. Всех их, хотя и наскоро, обучили терпеть пытки, да, впрочем, это и не важно, сознаются они или нет. Лай Яо всегда был достаточно осторожен, чтобы держать смысл порученной задачи в тайне от подчиненных, делясь важными сведениями только с Сан Лео Ма, своим помощником.

Он потерял Сан Ма – тот наверняка был убит, и Лай Яо переживал эту утрату наиболее остро. Он не мог доверять малайцам так, как соотечественнику. Малайцы были хороши в роли пушечного мяса, вполне годились для выполнения грязной работы, но когда в конце концов придет революция, народную армию возглавит и поведет к победам китаец – возможно, сам Лай Ман Яо.

Но, прежде чем это случится, он должен завершить «простое» задание с теми людьми, что у него оставались, попытавшись собрать хотя бы осколки первоначального замысла.

В случае неудачи рассчитывать на снисходительность и понимание со стороны Пекина не приходилось. Связник совершенно отчетливо дал понять Лай Яо, сколь важна порученная ему миссия и сколь неприятными, даже гибельными могут оказаться последствия провала.

Яо продолжал сидеть и размышлять и наконец вспомнил звук, который на мгновение привлек его внимание в самый разгар боя, когда все стреляли.

Это был вопль, женский крик, раздавшийся в стороне от лагеря.

Вероятно, кричала круглоглазая дамочка. Но как она оказалась в джунглях? Что она делала там, в темноте? Проще всего было предположить, что женщина пошла справить нужду. Жители Запада предпочитают облегчаться в уединении, как будто их дерьмо – нечто священное, могущее вызвать зависть остального мира. Быть может, круглоглазая сучка покинула лагерь до того, как бойцы Лай Яо окружили поляну и заняли свои позиции, и потому никто ее не заметил?

Зачем же она кричала?

Она начала орать только после того, как солдаты открыли пальбу, вспомнил Лай. Вероятно, она испугалась выстрелов, закричала и тут же умолкла. Может быть, ей хватило ума понять, что крики выдают ее местонахождение? Или на женщину наткнулся кто-нибудь из солдат и утихомирил ее навеки пулей или ножом?

Лай Яо прикрикнул на своих людей и, потребовав тишины, убедился, что они внимательно слушают. После этого он задал вопрос, но ни один из солдат не признался в том, что видел женщину. Судя по их озадаченным физиономиям, у Лай Яо не было причин подозревать кого-либо во лжи.

Если женщина мертва, значит, ее прикончил кто-то из пропавших людей Лай Яо. Это не имело особого значения, если не принимать во внимание то обстоятельство, что Лай до сих пор не знал, кто из участников экспедиции его связник. Ему вдруг пришло в голову, что он вполне может не узнать этого никогда. Если ему придется напасть и перебить остальных, это означало бы полный провал, который вызвал бы неотвратимое возмездие Пекина.