Даже для Зигги слишком дико - Сильвия Симмонс

Знаменитые футболисты для смеха стащили подружку с постели и попинали ее из угла в угол.

Именно один из них пару-тройку коктейлей спустя подошел к Перри на нетвердых ногах и на весь зал спросил:

— А где… ик… сама-то?

Тут и остальные заговорили о том, что пора бы кукле уже прибыть. Планировался эффектный приезд. Лимузин с марионеткой непонятно где задерживался.

Перри занервничал и кинулся к менеджеру.

— Где кукла? Почему еще не здесь?

Тот удивленно пожал плечами — все вроде было на мази — и отошел в сторонку сделать несколько телефонных звонков. Перри пообещал: если кто из суперзвезд уедет, не дождавшись прибытия Вылитого Портрета, «полетят головы!».

И тут в зале среди гостей появился начальник охраны и его сотрудник.

Извиняясь, что они в неположенном месте, парочка пролавировала через толпу к Перри и передала ему толстый желтый конверт, только что подброшенный к воротам особняка из проезжающей машины.

Перри быстро сунул конверт подскочившему менеджеру.

Тот проворно передал его начальнику охраны.

Начальник охраны величаво вручил его своему сотруднику и отошел на пару шагов.

Охранник, молодой дюжий парень, оглянулся по сторонам, словно желая удостовериться, что он действительно крайний, затем шмыгнул носом и принялся толстыми пальцами осторожно вскрывать конверт.

Внутри был листок бумаги с кривыми рядами букв, выстриженных из журнала. Менеджер взял листок, прочитал, заиграл ноздрями, вырвал у охранника конверт, пошарил в нем рукой и вытащил оттуда резиновое ухо. По месту отреза было мазнуто уже засохшей алой краской. Еще в конверте был полароидный снимок куклы: раненным солдатом, с забинтованной головой, она понуро сидела у какой-то стены. На месте отсутствующего уха бинты были красные.

— Куклу похитили, — объявил менеджер, вручая побледневшему Перри фотографию и резиновый сувенир от преступников.

У бывших в зале журналистов затрепетали сердца. Какая тема!

Три дня таблоиды только и писали, что об этом странном похищении.

Перри, гений саморекламы, обожал быть на виду и содержал двух журналистов-пиарщиков, которые писали исключительно про него. Практически ежедневно специальная служба доставляла ему вырезки из газет и журналов со всеми статьями и заметками, где он был хотя бы просто упомянут. И он все эти материалы исправно читал. В бумажнике Перри носил вместо паспорта сложенную пополам самую первую статьюшку о нем. Если в один ужасный день мир не сможет вспомнить, кто он такой, или он сам забудет свое имя, достаточно будет развернуть эту древнюю вырезку: вот его фамилия и фотография! Да, быть в центре внимания, быть героем сенсаций он обожал. Но свою марионетку он любил больше саморекламы. Он любил свою куклу так же истово, как рок-звезды любят своих жен-куколок.

Перри не мог работать. Он потерял аппетит. Когда-то Макфи устроил ему рекламный благотворительный концерт в пользу «Эмнести интернэшнл», и перед концертом Перри узнал массу жутких подробностей про пытки и издевательства, которым подвергают людей в тюрьмах некоторых нехороших стран. Теперь все эти подробности слетелись в ночные кошмары. Ему снилось, что его похищают, над ним измываются, его терзают всеми мыслимыми способами — и затем начинают отрубать кусочки от его дивного тела, которое обожают миллионы людей во всем мире. Он просыпался со страшным чувством безнадежности и отчаяния. Он брал в руки телефон… увы, позвонить и излить душу было некому. Ядовитые и не раз обиженные им журналисты; коллеги — завистники и соперники; его сотрудники, с которыми он редко ласков… да любой мог учинить безобразную проказу с куклой! Кругом было столько врагов! Перри смутно помнил времена, когда у него были друзья, когда он мог общаться с людьми, не подозревая в каждом изменника. Его последними друзьями были ребята из группы «Глотуны», в которой он пел в самом начале своей карьеры. Но это было словно в другой жизни.

Он грубо отчитал своего менеджера за то, что в прессу просочилась сумасшедшая цена, заплаченная за куклу. Менеджер позвонил пиарщикам и грубо отчитал их за то, что они разболтали, какую сумасшедшую цену Перри заплатил за куклу. На это было отвечено: да вы же сами с Перри велели нам перед вечеринкой растрепать, во сколько влетел этот чертов кусок резины!

По мнению Перри, похитители куклы, зная ее цену, будут нарочно тянуть с переговорами, изматывать нервы и в итоге потребуют чудовищный выкуп. К этому моменту было получено второе анонимное письмо, в котором содержалась угроза и дальше присылать куклу хозяину по кускам, если требования похитителей не будут выполнены. Однако никаких конкретных требований выдвинуто не было!

В мучительной неизвестности прошло десять дней. Перри находился на грани нервного срыва. Утром он вскакивал ни свет ни заря и ждал почты с нетерпением прыщавого юнца, который томится по словцу от своей зазнобы. Однако почтальон приносил только ворох сочувственных надушенных писулек от девочек-фанаток и шаблонные соболезнующие письма от знаменитых коллег по музыкальному бизнесу. Были, разумеется, и послания от стандартных придурков: кто-то советовал поискать куклу Перри в спальне принцессы Дианы, кто-то прислал резиновый пенис из магазина приколов — с именем Перри и мазком красной краски на месте «отреза».

Но в одно прекрасное утро ассистент с торжественно-пасмурной физиономией внес белую коробку для китайской еды навынос. В коробке лежали два резиновых пальца и новая фотография марионетки. Бинты с головы были сняты — рана на месте отрезанного уха уже «зажила». Марионетка сидела под витриной ресторанчика в лондонском китайском квартале — воздев оставшиеся пальцы в хамском жесте. И ни строчки от похитителей!

Перри разрыдался.

— Это нечестно! За что такая жестокость? — причитал он между всхлипами. — Я ведь ждал от них инструкций и был готов на все! Почему они калечат меня?

В тот вечер зрителям, пришедшим на мюзикл Эндрю Ллойда Веббера исключительно ради Перри, пришлось слушать его дублера. Менеджер объяснял на голубом глазу: Перри в постели, сражен бактерией азиатского гриппа. Эту глупую версию пара цепных журналистов Перри тут же заменила конфеткой собственного производства: он срочно вылетел во Флориду на поиски любимой бабушки, которая продала свою страховку и слиняла из дома престарелых с молоденьким медбратом-латиноамериканцем. Азиатский грипп не мог длиться вечно, а бабушке-авантюристке не было конца и края. А если Перри таки угораздит найти ее, он может закрутить роман с медбратом и скрыться с ним в Мексику…

В действительности Перри в полной прострации днями валялся в постели и таращился в потолок. Звонил телефон, и автоответчик громко докладывал, что Перри не может подойти. Почта больше не читалась. Газеты оставались нераскрытыми. И, что уже совершенно невероятно, вырезки со статьями про Перри громоздились нетронутыми. Иногда заходил секретарь, и его скорбное лицо возвещало о получении новой картонки с новой частью резинового тела. Душа Перри была как выжженная пустыня, и он уже почти равнодушно взирал на очередное сопроводительное фото: его свежепокалеченная марионетка у железной ноги Эйфелевой башни, или у основания одной из колонн собора Святого Петра в Риме, или у входа в мюнхенский пивной подвальчик — в баварских шортах и тирольской шляпе, которую вместо залихватского пера украшают два отсеченных резиновых пальца марионеткиной ноги…

Поскольку Перри пропал с концами, закурсировали слухи, что его персонаж в телевизионном сериале собираются закруглить — прикончат в автокатастрофе во Флориде и оплачут в Великобритании в закрытом гробу. Менеджер звонил на студию и устроил скандал: он их засудит, если они самовольно нарушат контракт, время которого еще не истекло! В конце концов наспех сочинили, что персонаж Перри внезапно похищен флоридской мафией — его по недоразумению приняли за кого-то другого. Таким образом, следующие серии будут посвящены его поискам, а сам Перри волен отлынивать от съемок и дальше.

Дело с телевидением уладилось. Сложнее было с мюзиклом. Заменяющий его дублер всё пел и пел, и рецензии становились всё мягче и мягче, пока не сменились хвалебными. В конце концов три месяца спустя дублер — смазливый блондин, такой же сладкий и рассыпчатый, как музыка Эндрю Ллойда Веббера, — стал основным исполнителем, а Перри дали отставку.

Но давайте-ка перенесемся за несколько тысяч миль — в Лос-Анджелес.

Пять утра. Голливудский бульвар. Изредка проедет машина. Прохожих — ни души.

У прославленного кинотеатра, рядом с которым знаменитая «аллея звезд», останавливается обшарпанный гастрольный автобус. Внутри бледные с перепоя ребята английской рок-группы. Один за рулем, трое других сидят среди черных ящиков со сценическим оборудованием. На некоторых ящиках зачеркнуто старое название группы — «Глотуны» — и начертано новое: «Фамм фаталь».