Последняя - Александра Олайва

Банкир поскальзывается и оставляет вмятину на берегу. С каждым проходом тропа становится все заметнее.

Лес вокруг Зверинца и Следопыта становится гуще, а потом снова редеет. И тут они видят его: оленя, подвешенного за задние ноги на дерево. У него вывалился язык, туша не достает до земли примерно на полметра. Рядом с оленем – брезент, на котором выложены ведро и сковорода, а также коробочка с изображением оленя и прорезью под жетон.

Зверинец шумно вздыхает и опускает в прорезь жетон. Хотя она видела немало мертвых животных, ей не приходилось сталкиваться с подвешенным так оленем.

– У него глаза похожи на стекло.

– По мне, так он похож на ужин, – говорит Следопыт.

– Ты знаешь, как его разделать?

Следопыт кивает. Чисто умозрительно Зверинцу интересно научиться свежевать и потрошить дичь, но ее тошнит при мысли о том, что вся эта кровища попадет ей на руки. Она готова есть оленину, но не хочет ее разделывать. И несмотря на свою жизнерадостность, женщина вымоталась. Сейчас ей больше всего хотелось бы привалиться спиной к толстому прямому стволу и закрыть глаза.

– Я наберу дров и разведу костер, – предлагает она, похлопав по прицепленному к поясу огниву.

– Не здесь, – отзывается Следопыт.

Он уже приготовил свой нож.

– Почему?

– На кровь и требуху могут прийти хищники. Вернись к ручью и выбери место с хорошим спуском к воде.

Зверинцу не нравится его приказной тон. Она победила в индивидуальном испытании, и это она его выбрала. Разве это не делает ее командиром? И тем не менее она поворачивает назад и делает то, что он ей сказал. Перед тем как проводить ее взглядами, телезрители увидят кадры вечернего интервью.

– У Купера явно много опыта, – говорит она, поправляя очки. Одна прядь прилипла к потному лбу, другие выбившиеся пряди обрамляют лицо. – Без него я сейчас не лидировала бы. И к тому же мне кажется, что он не хочет казаться гадом. Думаю, он просто немного спартанец. Без лишних движений, без лишних слов, понимаете? Я уже очень многому у него научилась. Если надо выбирать между тем, чтобы заткнуться, сделать то, что он сказал, и узнать побольше, или, – она изображает в воздухе кавычки, – «постоять за себя», то не сомневайтесь: я заткнусь. – Она смеется. – Что, признаюсь, нелегко.

Следопыт делает первый разрез на уровне своих глаз, примерно в трех сантиметрах от заднего прохода оленя. Он пропиливает круг, а потом свободной рукой вытаскивает прямую кишку и перетягивает ее куском бечевки, который достает из ведра. Вне кадра уже появился Эксперт. Его попытку давать советы решительно, но вежливо пресекают. Теперь он видит, что Следопыт действительно не нуждается в его помощи. Однако он остается наблюдать: ему заплатили за присутствие, а следующая команда пока далеко.

Следопыт перетягивает мочеиспускательный канал, а потом делает длинный продольный разрез на шкуре. Он уже готовится извлечь первый орган, когда оператор требует от него комментариев:

– Тебе надо что-то из этого озвучивать, приятель.

Следопыт на мгновение замирает, нажимая на шкуру оленихи изнутри.

– Надо следить, чтобы мясо не загрязнилось, – говорит он, снова принимаясь за дело. – Вот почему я перевязал прямую кишку и мочеиспускательный канал и постарался не прорезать желудок. А сейчас я перережу животному трахею. – Следопыт приседает на корточки у головы оленя и глубоко запускает руки в разрез. Когда он их извлекает, они густо покрыты красным и держат не только трахею, но и сердце с легкими. Он бросает эти органы в ведро, останавливается и поворачивается к камере. – Смотрите-ка, – приглашает он.

Он сует руки в ведро и вынимает розовые легкие, которые обвисают у него в руках. После чего подносит перерезанную трахею к губам и дует в нее. Почти каждый из миллионов зрителей, наблюдающих за этой сценой, содрогается при виде того, как легкие раздуваются, быстро и очень сильно, как воздушные шарики. Шарики, имеющие угловатую форму и пронизанные крошечными кровеносными сосудами. Следопыт пережимает трахею и отводит легкие подальше от себя. У него на губах кровь, а торс полностью скрыт за двумя розовыми долями, которые несколько мгновений назад казались такими маленькими. Теперь очевидно, что легкие оленя ни за что не поместились бы в человеческой грудной клетке.

Следопыт дает легким сдуться, а потом секунду стоит неподвижно, задумавшись. Он вспоминает, как впервые увидел, как кто-то сделал то же, что сейчас сделал он. Ему было восемнадцать: он проходил трехнедельные курсы выживания после окончания школы. Его группа из восьми человек убила и освежевала барана под руководством инструкторши, а затем она начала потрошить тушу, комментируя свои действия. После чего эта миниатюрная, спортивная, черноволосая белая женщина с полным хладнокровием поднесла легкие к губам и подула. Именно в эту секунду для Следопыта все изменилось. Он понял: мы все – мясо. До этого похода он был нацелен на скучную жизнь: у него были туманные намерения стать бухгалтером или, может быть, заняться информационными технологиями. Но все изменилось благодаря тому, что в предыдущие четыре дня он получил в общей сложности всего тысячу калорий, физически вымотался и осознал собственную смертность. Он решил все поменять. И хотя ему понадобится много лет для того, чтобы достичь мастерства, он осуществит мечту любого человека: поймет, кем именно ему предназначено стать. К несчастью для Следопыта, его предназначение плохо оплачивается, а ему надо заботиться о больной раком матери. Сюда его привели колоссальные счета за лечение, но это личный вопрос и делиться этим он не станет. Он снова поворачивается к туше и бережно извлекает раздутый желудок.

К ящичку приходят Черный Доктор с Банкиром. Они выбирают утку.

– Она похожа на курицу, но интереснее, – говорит Банкир.

– Я знаю, какой вкус у утятины, – отвечает Черный Доктор.

Они идут в указанном на обороте жетона направлении и находят висящую на дереве крякву. Черный Доктор берется ощипывать и потрошить птицу: пусть руки у него не подходят для хирурга, но, проходя курс анатомии, он препарировал трупы. Благодаря этому давнему опыту и подсказкам Эксперта за кадром он прекрасно справляется с задачей.

Следопыт приходит в устроенный Зверинцем лагерь с ведром и сковородой. Его руки до запястий покрыты высохшей кровью, которая служит матовым покрытием его темной кожи, но сама по себе плохо различима – пока он не открывает ладони. Обычно у них нежно-персиковый цвет, а теперь коричневато-красный буквально кричит о крови. Зверинец занимается костром, и ее это из колеи не выбивает. Однако одна мысль ее беспокоит: если бы Следопыт был белым, возможно, она реагировала бы на яркий контраст кожи и крови острее. Она подозревает, что это именно так.

– Как дела? – спрашивает женщина, отмахиваясь от своих мыслей.

– У нас на ужин по вырезке, – сообщает Следопыт, – и сковорода, чтобы ее приготовить.

– Круто! Костер готов. Я начну готовить, если ты хочешь помыться.

– Спасибо, – откликается Следопыт, удивляя Зверинца. Она ничего не говорит. Когда мужчина возвращается от ручья, руки у него чистые, а язык развязался.

– Есть пара вещей, которые тебе следует знать насчет чтения следов, – говорит он. Мясо шкворчит на сковороде, поджариваясь на жире, который Зверинец вытопила вместо масла. – Во-первых, надо начинать с общей картины. Не ищи след, ищи тропу. На микроуровне ее легко потерять, тогда надо просто сделать шаг назад. Животное или человек, идущие по лесу, не всегда вытаптывают тропу, но цепочка следов остается всегда. Перевернутые листья, сломанные ветки – все в этом роде. Все, что недавно было потревожено, будет цветом или фактурой отличаться от окружающего. Надо приучить себя высматривать такие макроотличия.

Зверинец кивает: ее молчание выражает глубокий интерес.

В интервью Следопыт признается:

– У меня в жизни было много чудесных учителей. Помогая ей, я отдаю им дань. И потом, даже если она усовершенствуется, меня ей не догнать. По крайней мере так быстро, чтобы успеть победить.

Характер Зверинца не повлияет на решение Следопыта, но большинство зрителей спишут все именно на ее общительность. Ее муж, просматривая этот эпизод, подумает: «У нее опять это получилось: она выковыряла очередного ворчуна из его раковины». Он будет поражаться – как поражался уже не раз, – с какой легкостью она может завоевать кого угодно.

– Посмотри, например, откуда я пришел, – говорит Следопыт. – Видишь мой путь?

Зверинец оборачивается и щурит глаза.

– Не всматривайся, бери общий план, – советует Следопыт.

Зверинец раскрывает глаза шире и скользит взглядом по лесу. Она примерно помнит, где он шел, но старается не полагаться на память.

– Там? – спрашивает она, указывая пальцем. – Там опавшая листва выглядит немного иначе.

– Совершенно верно, – подтверждает Следопыт. – Я специально ступал тяжело, чтобы путь был четче. А еще я шел по твоему следу. Большинство звериных следов не будут настолько заметными, но это – хорошее начало.