Приключения сестры милосердия - Александр Порохня

больницы, но часто подрабатывала в отделениях, особенно когда персонал уходил в отпуск. Сейчас начало осени, самое отпускное время для того, чтобы копать картошку и делать заготовки. Слава мне успел рассказать, что Анна Павловна — фактически его основная помощница, вместе с семьей — мужем и тремя детьми живет в деревне неподалеку. Она появилась в больнице очень давно, в середине 60-х пришла работать санитаркой, чтобы ухаживать за своим отцом — председателем местного колхоза, который тронулся умом в Хрущевские времена на почве выращивания кукурузы. План из области на посадку кукурузы в те времена спускали жесткий, царица полей упрямо отказывалась расти, поэтому один нервный срыв у председателя после разносов на оперативках в области сменял другой, пока не перерос в устойчивое буйное помешательство. Трудно представить, как выглядела тогда Анна Павловна, но сейчас это была величавая красавица лет шестидесяти с огромным бюстом и рыжей пышной косой, уложенной вокруг головы. Нрава она была крутого, и даже вредного, но дело свое знала и могла легко «построить» как сотрудников больницы, так и пациентов. В отличие от многих, была она доброй и отзывчивой, и даже по слухам подкармливала больных в трудные времена продуктами со своего личного подворья. Вот и сейчас войдя в мою палату с явным намерением сделать мне укол, она оглянулась, и украдкой вытащила из кармана необъятного халата, скорее напоминавшего чехол на малолитражку, небольшой сверток, от которого восхитительно пахло свежими блинами.

Видимо, мне сделали успокоительное, потому что я проспала до глубокой ночи, и если бы не переполнившийся мочевой пузырь, я бы так и не встала.

Пробираясь потихоньку по темному коридору в туалет, я повторяла про себя «Только бы все спали!». В самом деле, встречаться с мамками ну очень не хотелось — мне казалось, что их повторные расспросы о том, кто я такая, и как сюда попала, неизбежны. Но беда подобралась ко мне совсем с другого бока. Когда я довольная по уши, и, надеясь, что все обошлось, уже почти дошла до своей палаты, от стены отделилась невысокая тень и преградила мне дорогу. Я узнала санитара — бывшего церковного старосту.

Он был настроен решительно — схватил меня за локти, так, что я не могла пошевелиться, и приблизил свое лицо ко мне почти вплотную. В этот момент в коридоре зажегся свет, и я увидела Славу, Анну Павловну и санитарку из нашего отделения. Они стояли неподалеку и молча, смотрели на нас. Санитар зашипел, как кот, которого ошпарили кипятком и быстро выбежал из отделения. Я не могла опомниться. А что, если бы свет не включили? Слава махнул рукой, отпуская своих сотрудников, и зашел ко мне в палату. Дверь закрылась.

— Дрянь дело, быстрее уезжать тебе надо. У нас поговаривают, что по ночам творится неладное с женщинами молодыми. Они молчат, как воды в рот набрали, но, похоже, насилует их кто-то по ночам. А вот кто это, оказывается, по ночам к молодым ходит…  Хорош староста, черт наглый! В общем, решено, едешь в город и устраиваешься санитаркой в центральную больницу. Только там можно что-то накопать. Завтра принесу тебе паспорт, есть у меня одна пациентка, которой никогда не светит выйти отсюда, вот ее паспорт тебе и отдам, а сейчас спи.

Домой Слава не пошел, устроился ночевать в ординаторской, чтобы быть поближе ко мне. Предосторожность оказалась излишней — до утра в отделение никто не приходил.

Но завтра Славу срочно вызвали в область, он забежал ко мне утром и сказал, что вернется через пару дней. Я уже настроилась покинуть эту скорбную обитель, но что делать в городе без документов? Пришлось смириться с мыслью о том, что я пробуду здесь еще несколько дней.

Приняв решение не расстраиваться из-за неожиданной задержки, я оделась и вышла на прогулку.

Сегодня было пасмурно и прохладно, листья на березах и осинах уже начали опадать, низкие облака давили на психику. Меня насмешила эта игра слов, я не удержалась, и хихикнула.

— Девушка, можно я с Вами посижу? — Эти слова принадлежали молодому человеку с темными волосами и очень бледным лицом. Глаза чуть навыкате на его бледном лице смотрелись как две блестящие черные пуговицы.

Не дождавшись моего ответа, он сел рядом со мной. Я уже приготовилась «дышать в себя» — от большинства пациентов больницы исходило смрадное зловоние. Но от молодого человека доносился только легкий запах дешевого одеколона. Мне стало интересно, и я повернулась к нему, чтобы лучше его рассмотреть. Парень производил впечатление абсолютно нормального человека, не пускал слюну, не вертел глазами. Может быть, он был чуть бледнее обычного, так на этой кормежке большой гемоглобин не нагуляешь.

— Вы давно здесь? — спросила я его шепотом.

— Восемь лет. — Он помолчал. — Сейчас мне тридцать три. Как Христу.

Вы знаете, что изменилось в мире за последнюю тысячу лет?

Я молчала, не зная, что ответить.

— Если бы сейчас в мир пришел Иисус, его бы не распяли.

— Вы думаете? — в теологии я не сильна, поэтому решила по возможности поддакивать.

— Я уверен. Христа посадили бы в психушку. И пытали его электрошоком.

— А разве сейчас электрошок применяют? Я думала, что это только в фильме Милоша Формана возможно. Ну, типа, страшилка такая.

— Видите? — парень показал себе на висок. Там был шрамик белого цвета.

Меня как кипятком обдало, неужели лоботомия? А так складно говорит!

— Да нет, это следы после электрошока, после лоботомии я бы на каталке слюну пускал, а не с тобой разговаривал. — Мой собеседник неожиданно перешел на ты. Почему-то меня это не испугало, парень мне нравился все больше.

Внезапно он вскочил и быстро пошел прочь. «Все-таки псих!», с сожалением подумала я.

Вечером Слава вернулся неожиданно быстро. Он принес мне паспорт какой-то Анны Гвоздиковой. С безликой черно-белой фотографии на меня смотрело невыразительное лицо. Только девушка была блондинкой.

— Завтра машина в город пойдет, уезжай, Олесь, отсюда, а то до беды недалеко. Что я твоим родителям скажу, если с тобой здесь чего случится?

— Слава, ко мне сегодня на прогулке странный парень какой-то подсел. Бледный такой, брюнет. У него какой диагноз? — выпалила я то, что не давало мне покоя с обеда. — На психа вроде не похож.

— Он не псих, Олесь, он гений. Помнишь фильм смотрели, кода еще в школе учились. «Десять шагов в будущее». Про паренька, который, как Вольф Мессинг мог мысли читать.

— Помню. Так это он?! А почему он здесь?!

—