Приключения сестры милосердия - Александр Порохня

с тобой, иди, жри, потом с тобой разберемся. — Мамка развернулась, потеряв ко мне всякий интерес, и быстро выхватила пирожок из руки проходившей мимо нас женщины с длинными спутанными волосами. Женщина при этом даже не повернула головы в нашу сторону, видимо привыкла к выходкам подобного рода в свой адрес, или ей было безразлично, отнимают у нее еду или нет?

Самым жутким местом в отделении был туалет в конце коридора. Ходить туда все равно приходилось, но то, что я впервые увидела там, было настолько шокирующим, что я старалась дотерпеть до поздней ночи, и посещала данное место не чаще одного-двух раз за сутки.

В туалете висел плотной пеленой отвратительный запах свежей хлорки, испражнений, окурков дешевых сигарет, но самое ужасное было не это. Стены туалета кто-то систематически вымазывал дерьмом, и, несмотря на усилия санитарок, вычистить отхожее место никому дочиста не удавалось.

Потерпев два дня до поздней ночи, я заработала цистит, и поняла, что эту проблему надо решать как-то по-другому.

Настраивалась я на решение проблемы долго, почти всю ночь. Главное было не привлечь к себе лишнего внимания со стороны мамок. Вечером за ужином я подошла к санитарке, дежурившей в отделении. Это была худая изможденная женщина лет пятидесяти или сорока, с явным отпечатком пристрастия к алкоголю на лице. Стараясь держаться в рамках своей роли, я, молча, поскребла ложкой по поверхности стола, и вопросительно на нее посмотрев, кивнула в сторону туалета.

Как ни странно, она меня поняла практически сразу.

— Убраться, что ли хочешь там?

Я кивнула.

— Подожди, сейчас принесу.

Вернувшись из раздатка с ведром воды, от которого за версту несло хлоркой, она протянула мне деревянную лопатку и старую рваную тряпку из холстины.

— Ты только попозже иди туда, а то мало ли…  — Шепнула она мне на ухо, и отошла.

Вечером, когда все стихло, как вор, ступая на цыпочках, вышла из палаты, и, волоча тяжеленное ведро, пробралась в туалет. Разделив холодное и грязное помещение на четыре сектора, я тщательно оттерла стены, пол, треснутые унитазы и древнее ржавое биде, стоявшее в углу рядом с бачком для мусора. Если бы у меня была другая тряпка, я бы помыла и окно, даже не закрашенное, а залепленное толстенным слоем белой масляной краски.

Теперь в туалете пахло только хлоркой. Я оставила ведро у стены, тщательно прополоскала тряпку в ледяной воде умывальника, и с чувством выполненного долга, пошла отдать инвентарь. Санитарка сначала сходила посмотреть результат моей работы, потом забрала ведро, посмотрев на меня с уважением. Я уже собралась идти в палату, как она меня окликнула.

— Погоди, пойдем, я тебе открою душевую.

Я решила сначала, что она хочет, чтобы я и там прибралась, а потом сообразила, что мне просто предлагают помыться.

Вернулась я в палату уже распаренная после горячего душа, с ощущением чистоты и удовлетворения от проделанной работы.

Хотя я очень устала, сон ко мне не шел, я лежала под жестким колючим одеялом, и вспоминала, как моя бабуля рассказывала мне о своем дяде, царском офицере и дворянине, которого арестовали в 33 году. На пересылке по пути в лагерь, его, конечно, с умыслом, посадили к прожженным уголовникам, предварительно сообщив блатным, что новый заключенный — бывший барин, до революции угнетавший трудовой народ. Уголовники, решив поиздеваться над чистюлей, дружно нажрались какой-то гадости, и хором пропоносив, измазали тюремный туалет сверху донизу своими испражнениями, после чего довольные чрезвычайно, легли спать. Каково было их изумление, когда утром, решив посмотреть, как чистюля — барин будет себя чувствовать в загаженном туалете, вошли туда, они увидели чистоту и порядок. Всю ночь мой двоюродный дед оттирал ручкой своей ложки старую грязь и свежее дерьмо со стен и пола туалета, воспользовавшись тем, что ему оставили нательную рубаху, пустил ее на тряпки, и теперь туалет сверкал чистотой. Бабуля рассказывала, что старший из уголовников спросил, находясь в полной растерянности «Не стыдно ли тебе, барину, было в г… е пачкаться?», на что мой двоюродный дед ответил ему «Я дворянин и офицер, а потому и не буду в г… е жить!», или что-то вроде этого. После этого уголовники, проникнувшись с уважением к моему двоюродному деду, взяли его под свое покровительство, благодаря чему он благополучно пережил все годы лагерного срока в Магаданской области. Его выпустили перед войной, и он вернулся домой. В первые дни войны дядя моей бабушки записался в ополчение, несмотря на слабое зрение и погиб при обороне Москвы.

Утром во время завтрака я поняла, что мой ночной подвиг не пошел мне на пользу. Мамки собрались втроем за дальним столиком в столовой и что-то горячо обсуждали, глядя на меня с непонятным выражением.

Из столовой мне удалось уйти без эксцессов, но когда часа через два я решила посетить отмытое дочиста отхожее место, меня там уже ждали. Снова навалившись на меня всей своей тушей, одна из мамок прошипела мне в лицо, брызгая слюной:

— А ну колись, падла! Кто ты такая, и откуда здесь взялась?!

Сомневаться в серьезности намерения мамок, выяснить, кто я мне явно не приходилось, делать было нечего, пришлось идти на контакт. Правда, я уже продумала, как буду вести себя в подобной ситуации, поэтому показала на свой рот левой рукой, отчаянно при этом, мотая головой из стороны в сторону, и старательно изобразила, как будто я что-то пишу правой.

— Она немая, — въехала, наконец, в ситуацию моя мучительница — а ну девки, принесите ей листок бумаги и карандаш…

Кто-то из мамок метнулся в коридор, через пару минут мне уже протягивали листок бумаги и карандаш. Я облокотилась на отмытый, (слава Богу!), подоконник, и написала

«У меня шок. Говорить не могу. Спрашивайте, я отвечу».

— Кто ты такая? — Она орала так, как будто я была не немая, а глухая.

«Знакомая вашего главного, учились вместе». Где учились, я предусмотрительно не уточнила.

— Что с тобой случилось, почему ты здесь? — Добившись первого ответа, она сбавила обороты.

«У меня любовник был, хирург. Его жена узнала, что мы встречаемся, она патологоанатом. Она мне отомстила, кольнула чем-то и в морг привезла, я там очнулась ночью, а там мертвяки кругом»…

— А ты чего? — агрессивное поведение сменилось явным интересом.

«Убежала», — тут я сделала вид, что сейчас упаду в обморок.

— Кончай ее мучить, видишь ей плохо совсем, — в туалет незаметно вошла одна из санитарок, работавших в отделении. — Отступись, девки,