Семья волшебников. Том 4 - Александр Валентинович Рудазов

– Вот эти для Апеллиума ключевые! ПОСС буду вам преподавать я. Кромкохождение… не помню, какая-то глупая пигалица. Я ее выдавлю из коллектива, и кромкохождение у вас будет вести Эр-Бернеред, я с ним уже договорился. Он опытный. И по Лимбо набегался… когда долгов набрал… и по мирам другим. Паломник, ага. Исследователь киров. Всем заливал, что работу научную ведет. А за самим хвост кредиторов… нет, не буду я его звать. Он вас плохому научит.

– Не, нормально! – загомонили гоблинята и троллята.

– А ну, цыц, – бросил Инкадатти. – Я вообще сегодня написал докладную с предложением исключить всех гоблинов. И троллей. Про троллей завтра напишу. Зачем вас магии учить? Только больше инструментов для преступной деятельности давать. Так что можете особо-то и не стараться, вы тут все равно ненадолго. Я до Локателли дойду. Шмаль варить вы и без алхимии сможете. Учебники все получили? Молодцы. Учебники не жрать, задницу ими не подтирать – они вам нужны, чтобы стать людьми.

– Мы не сможем! – мяукнула девочка-фелинка.

– Вы просто плохо стараетесь.

Когда все шли обратно к общежитию, ребята улыбались и даже смеялись. Все решили, что профессор Инкадатти так шутит, что это у него такой черный юмор. Даже гоблины и тролли смеялись, потому что такие шутки как раз в их духе. Группа радовалась, что у них такой веселый классрук.

И одна Вероника шла напряженная, потому что знала, что дедушка не шутил. Что он и правда отправил предложение исключить из КА всех гоблинов. А завтра и про троллей отправит.

Ну так, между делом. Он опытный кляузник, работать ему это не помешает.

Конечно, никто никого не исключит. Но все равно как-то неуютно.

Занятий в первый день не было. Завтра будут метафизика, маносборчество и ПОСС, Вероника посмотрела по расписанию. Но сегодня только линейка, классный час, заселение, обед, экскурсия и получение учебников – а это все уже закончилось, так что можно отдохнуть. И Вероника устроилась с книжкой в дальнем углу гостиной, решив сегодня больше никуда не ходить, потому что для одного дня впечатлений достаточно.

Первым делом она пролистала свой новенький зачарованный ежедневник. Особенно самое начало, где был свод школьных правил. Его Вероника прочла сначала бегло, потом внимательно, а потом комментируя и подчеркивая. Постаралась сразу запомнить расписание и усвоить все важное… хотя тут почти все было важным.

Самое главное – это, конечно, система оценки знаний. А в ней самое главное – годовые экзамены. Волшебству все учатся в разном темпе, и сначала может долго не получаться, а потом вдруг ка-а-а-ак получится!.. так что на самих уроках тебя особо не оценивают. Это уж ты сам старайся слушать, повторять и все усваивать, потому что в конце года будут экзамены по всем предметам, и за каждый начисляется от нуля до десяти баллов, и если получил больше восьмидесяти двух, то дальше учишься бесплатно.

А если меньше – то и в следующем году придется платить. А если меньше шестидесяти, тебя вообще исключат, потому что это значит, что ты или тупой, или бесталанный, или и то и другое, и вступительные экзамены прошел по недоразумению.

А еще это может значить, что ты раздолбай. Потому что за знания и способности отметок в КА нет, зато есть за дисциплину. Например, прогуливать уроки без уважительной причины нельзя. За первый прогул в году тебе выдают желтую карточку, за второй – красную, а за третий – черную. А черная карточка – это вызов в деканат, всякие неприятности и урон репутации. Могут даже сразу исключить, если причина прогула ну совсем неуважительная.

И эти карточки выдают не только за прогулы, но и за другие серьезные нарушения. И их потом надо отрабатывать, ходить на дополнительные занятия, чтобы вычеркнули из ежедневника. А если не вычеркнут, то каждая карточка – это минус балл на экзаменах.

А экзамены – это самое важное.

Вероника сидела так тихо и незаметно, что стала почти невидимкой. Прямо как будто одолжила у Астрид Ме Скрытности. И сама тоже не замечала, что происходит вокруг, сначала листая учебники, потом дочитывая «Приключения трех дураков, что иных умников поумнее оказались», потом читая первые параграфы в учебниках по завтрашним предметам, а потом погрузившись в «Сказ о Желтом Кабане», еще одну книжку из Смутной эпохи, которая вообще-то изначально была для взрослых, такой рыцарской сагой, но сейчас считалась детской книжкой.

«…Скакал, и скакал, и скакал рысак вороной, летел он испуганной птицей. Всадник гнался за ним, в латах таких, что ночи черней, и с мечом за плечами. Плащ развевался такой, что будто солнце взошло, и на шлеме реяло в жирафово брюхо цвет покрывало (*покрывалом в описываемые времена называли широкий еловец, лоскут на шлеме*). В ворота влетел рысак вороной, и думал найти там спасенье. Но поздно уж было, ведь следом за ним всадник ужасный ворвался. Трубили рога, и бил барабан, и узнали враз все горожане, что в город вступает герцог Кабан, и лик его грозен и страшен…»

Написано было немного неудобно, по-старинному и какими-то рваными строчками (не стихи, что-то другое), но увлекательно. И пока Вероника это все читала, остальные ребята куда-то исчезли. А сама она вдруг поняла, что хочет есть. И по часам время ужина. Наверное, дедушка Инкадатти уже приходил и увел всех в столовую, а ее не заметили и забыли, потому что она очень маленькая.

И теперь она осталась одна и умрет с голоду.

Вероника растерялась. Она побегала по общежитию, но нигде никого не нашла. Хотела выйти и побежать в столовую, но вспомнила, сколько там народу, и ее охватила паника.

Ей ведь, наверное, и не дадут никакой еды, если она придет одна, отдельно от группы. Скажут: а ты, девочка, что здесь делаешь? А ну бегом к маме.

Нет, это как-то опасно. Рискованно. Придется выйти из общежития, где Вероника уже немножко поняла, что к чему. Ее, возможно, наругают или даже исключат из Клеверного Ансамбля.

Вероника очень этого боялась.

Дедушка Инкадатти же говорит, что гоблинов могут исключить за то, что они гоблины. А вдруг с девочками, которые шарахаются где попало, то же самое? Ничего неизвестно.

И тогда все будет зря.

Так что Вероника решила потерпеть уж как-нибудь. Подождать, когда придет кто-нибудь, кто лучше нее знает, что делать.

Но долго терпеть не получилось, она слишком проголодалась. И она долго не хотела никого и ничего призывать, потому что это тоже, возможно, запрещено, но в конце