Измена. Ложь, боль и слёзы - Лена Тэсс

знал Соколов предприниматель средней руки, с весьма плохо поставленными управленческими качествами, завышенным чувством собственной значимости, который Ира в нем же и взращивала все эти годы в браке. Влад этим бесстыдно пользовался и так же безбожно трахал все, что проходило мимо его носа и было облачено в юбку выше колена.

Он совершенно не интересовался женой. Она в принципе все свои силы и энергию сосредоточила на семье - муже и сыне. То, что она продолжала преподавать музыку - единственное занятие, которое выражало ее собственное “я” внутри этой шовинисткой системы - немало меня удивило.

И вот она в моих руках. И я хочу ее так сильно, как подросток переполненный гормонами, а самому четвертый десяток, за плечами брак и дочь.

- Мне пора.

- Еще немного, - снова целую ее, но уже нежно.

- Мой сын ждет дома. Он еще не в себе из-за произошедшего, - она все таки отстраняется, прикасаясь ладонью к моей щеке. Слишком нежно. Так не прощаются, так провоцируют на глупости. - Я завтра позвоню.

- Врешь, - говорю строго.

Ира никогда еще не звонила мне сама, только я ее строжил и торопил с анализами и врачами. Да, я сама связался с Черновым по совету своих же коллег. Его называли лучшим из практикующих онкологов и он без труда мог проанализировать имеющиеся на руках анализы и насколько показатели правдивы.

Завтра он же должен был сообщить Ире результаты исследований крови, которую она сдала в их лаборатории. И у меня было хорошее предчувствие. Я не верил в бога или в какую-то мистику, но эта женщина была слишком светлой и хорошей, чтобы выходя из тяжелого брака после предательства мужа еще и получить в догонку такой страшный диагноз.

И даже если худшее произойдет - я не отпущу ее. Не смогу. Буду держать вот прямо как сейчас, крепко и уверенно, потому что она это заслуживает и потому что я хочу.

Потому что в ней есть что-то, что заставляет мое холодное циничное давно зачерствевшее сердце битсья чаще и сильнее.

- Я не вру. Обещаю, что позвоню врачу и вытрясу из него диагноз чего бы мне это не стоило, - торжественно кивнула Ира и искренне улыбнулась. - Но мне правда пора. Увидимся завтра?

- Ты меня на свидание приглашаешь?

- На кофе. По ресторанам я тебя водить не могу, уж прости.

- Переживу, - отвечаю и снова целую.

Не хочу ее отпускать, но все же отступаю.

Она заходит в подъезд аккуратно перехватывая букет, а я иду к машине с еще большей уверенностью, что ей нужно как можно быстрее избавиться от этого бремени - Влада Соколова и вполне уверен, что хочу помочь ускорить процесс.

***

Многие считают, что все решают деньги, но это утверждение правдиво лишь отчасти.

Деньги - лишь один из инструментов, который помогает людям получить то, что они могут купить. Но есть нечто более важное чем собственное благосостояние - это связи с нужными людьми. Деловые, дружеские, партнерские - не важно какие.

Как врач я сумел найти подход ко многим нужным людям и знал гораздо больше, чем даже их супруги или родн. Знал больше юристов и самых близких друзей. Я не использовал знания против кого-то, потому что прекрасно понимал, что оказывать помощь или очень личную услугу для кого-то это возможность услышать в ответ: “Если вдруг однажды тебе понадобится помощь, Гордей, просто позвони”.

И в этот раз я позвонил по нескольким таким телефонам.

Соколов владел владел мебельной компанией, которая быстро развивалась и приносила хороший доход. Он оказался молодым и перспективным бизнесменом, который на первоначальном этапе становления бизнеса вел себя достойно.

Но в какой-то момент начал жадничать. Набрал заказов, пустил в ход почти все свободные средства и взял несколько кредитов. Расплатился, осуществил поставки, поверил в себя и повторил этот успешный опыт.

Он изменял Ире не в первый раз. Рыться в грязном белье этого ублюдка оказалось до жути брезгливо, но он действительно не гнушался связями на стороне, хотя первое время старался быть осторожным. Но если у мужчины женщин больше чем одна, то точно можно найти обиженку, которая знает слишком много. И это будет просто туз в рукаве, на случай необходимости тяжелой артиллерии.

Я просматривал почту, когда в руках зазвонил телефон.

- Гордей, привет. Я не ожидал тебя встретить в ресторане и честно признаться узнал не сразу, так что прости старика, - лебезил Владимир Борисов.

Его сын несколько раз обращался ко мне с болями в локтевом суставе. Не сразу, но нам удалось обнаружить защемление нерва, что приводило к частичному параличу кисти. После полной и курса сильных препаратов руку удалось спасти и вернуть ее нормальное функционирование.

- Не переживайте, Владимир. Я прошу прощения за то, что побеспокоил вас так поздно и благодарен, что вы перезвонили.

- Да какие вопросы? Ты помог моему сыну, так что я готов всегда оказать тебе любую услугу. Тебе нужен номер в отеле? Или хочешь организовать праздник для себя в одном из моих ресторанов?

Он говорил и говорил, было трудно вставить словно, и все же я улучил момент.

- Расскажите мне про Соколова Владислава.

- А что с ним?

- Он ваш поставщик мебели?

- Да, мы недавно работаем вместе. Настырный, умный, пробивной. Наглый, но цепкий. Я никак не могу определиться вызывает он у меня восхищение или брезгливость. Вроде бы работает хорошо, но поведение как у самого беспринципного идиота. Видел женщину, которая была с ним в ресторане - если бы не знал, что она его любовница, решил бы что эскорт.

- А есть разница?

- Принципиальная, мальчик мой. Эскортницы имеют справки о здоровье и всегда пользуются гондонами, - ответил Борисов и заржал.

Я скривился. Но не это было целью моего звонка.

- А вы уверены, что его бизнес настолько прозрачен, насколько он уверяет.

- Что ты имеешь в виду?

- Я обращаюсь к вам, как к человеку, чье мнение имеет вес и авторитет в определенных кругах. Обращаюсь за советом - стоит ли доверять Соколову в вопросах качества его мебели?

Тишина с той стороны - это все, что мне было сейчас нужно. Я неплохо разыграл этот спектакль - заинтересовал Борисова своим звонком, ненадолго отвлек от темы, восхвалил его заслуги, описал важность его суждений и заставил во все это поверить одним лишь вопросом касательно его выбора.

У него просто не останется иного