Заповедник - Патрик Лестевка

Защелки замков сработали с тихим щелчком. Одди распахнул двери и шагнул в темноту. Он поискал выключатель на ближайшей стене, остро осознавая свою незащищенность, его единственным утешением было знание того, что Зиппо воткнет отвертку по самую рукоятку в дыню карлика при первом же намеке на неприятности. Его пальцы коснулись выключателя. Яркий белый свет залил комнату, открыв...

Номер класса "люкс" в королевском стиле. Мягкий кремовый ковер сменился мраморной лестницей, заканчивающейся в круглом салоне. Огромное эркерное окно открывало потрясающий вид на горизонт Торонто. Слева: ванная комната класса люкс с гидромассажной ванной. Справа: спальня с двуспальной кроватью и атласными простынями.

Одди чувствовал себя более чем глупо.

Никаких ниндзя в пижамах. Никаких смуглых добытчиков органов.

Никого, кроме одного обиженного маленького человека, который попросил вынуть отвертку из его уха. Зиппо равнодушно пожал плечами, но сделал, как просили.

- Проходите-проходите, - сказал Грозевуар, возвращая себе хорошее настроение. Либо у человека была кратковременная память плодовой мушки, либо предшествующие военные действия не вызвали никакого реального дискомфорта. Он указал на заполненный мини-бар. - Угощайтесь и садитесь.

Мужчины выбрали бутылки пива "Moosehead"и расселись на мягких кожаных креслах, пока Грозевуар возился в спальне. На журнальном столике из хрусталя был установлен проектор.

- Как ты думаешь, для чего это? - прошептал Прицел Зиппо.

Зиппо ткнул его в ребра и сказал:

- Я что, Ури Геллер?[100]

Грозевуар вышел из спальни с рулоном прозрачных пленок.

- Могу ли я приглушить свет? - почтительный поклон Одди. - Я обещаю, что в шкафах не спрятаны партизанские отряды.

Грозевуар улыбнулся. Каждый зуб был мертвым, бесчувственным серым. Шерсть на загривке Одди встала дыбом, короткие волосы на затылке затвердели, как щетина у свиньи.

Грозевуар включил проектор и поместил прозрачную пленку в центр стеклянной пластины. На стену была спроецирована топографическая карта Северо-Западных территорий.

- Здесь, - он указал на место около озера Грейт-Беар, - находится тюрьма Соджин Вэлли. Конечно, я уверен, что никто из вас никогда не попадал в тюрьму, - eще одна улыбка тронула его губы цвета шелковицы, обнажив кобальтовую щель зубов. - Но это учреждение - первое канадское учреждение "Супер-Макс"[101], идея, придуманная и заимствованная у их соседей с юга.

Прицел вспомнил статью в "Newsweek" о тюрьме штата Ред-Онион в Вирджинии, изначальной тюрьме "Супер-Макс". Детище губернатора Эдварда "Ли" Барнетта, тюрьмы "Супер-Макс" были спроектированы так, чтобы сломать заключенных до уровня младенцев, чтобы перестроить их как функциональных членов общества. Условия напоминали ГУЛАГ: заключенные проводили двадцать три часа в сутки в одиночных камерах, их единственный час отдыха проходил в темной бетонной камере размером двенадцать на двенадцать. Даже в душевых кабинках были решетки.

- Она была построена для содержания худших из худших, - продолжил Грозевуар. - Серийные убийцы и насильники, дегенераты и рецидивисты-преступники; отбросы из отбросов. Это Aд на земле, и такие заключенные не заслуживают меньшего.

Трипвайр был ошеломлен: Канада, страна, населенная раздражающе вежливыми деревенщинами, нуждается в "Супер-Максе"? Он не мог понять концепцию канадского серийного убийцы. Как бы он подошел к потенциальной жертве: Простите, эм, но я тут подумал о том, чтобы отрубить вам голову и насадить ее на пику. Вы не против? Возможно, жертвы были необычайно сговорчивы: Ладно, эм. Только не делайте абажуры из моей кожи, вы, хлюпик.

- Тюрьма, как говорят, водонепроницаема, - продолжил Грозевуар. - Теория гласит, что даже если кому-то удастся сбежать, окружающая пустыня и минусовые температуры быстро расправятся даже с самым закаленным беглецом, - на его лице, освещенном направленным светом проектора, отражалось выражение иронического веселья. - Но, похоже, человечество было послано на эту планету, чтобы показать, как любая теория, как бы яростно она ни утверждалась, может быть опровергнута.

Грозевуар убрал карту и поместил в центр еще одну пленку. Его руки двигались с быстрой уверенностью, вне всякого контекста с остальным телом: это было похоже на наблюдение за бабуином, играющим концерт.

- Этот человек, - он указал на проецируемое фото, - является общеизвестным исключением из правила. Маркус Овертон был лидером группы наркоманов, ставших убийцами, которые убили двенадцать человек летом 1981 года. Самопровозглашенные защитники неимущих, их извращенный modus operandi заключался в убийстве семей высшего класса, идея заключалась в том, что любой, кто достиг богатства, достиг его за счет рабочего класса. Их старшей жертвой была Мюриэль Конвей, восьмидесятитрехлетняя бабушка; младшей - Эллиот Конвей, ее шестилетний правнук.

Зиппо, что неудивительно, был кем-то вроде фаната серийных убийц. Недавно он прочитал "Похороненные Мечты: Случай Джона Уэйна Гейси"[102] и "Неестественные действия: История Теда Банди"[103]. По этой причине он был более чем немного удивлен, что никогда не слышал о Маркусе Овертоне: двенадцать трупов, по меркам серийных убийц, были золотой медалью. Мэнсон и компания обеспечили себе бессмертное наследие менее чем десятью - что было намного меньше, чем сам Зиппо отправил на работе, и этот факт наполнил его грудь профессиональной гордостью.

- Овертон и выжившие члены его банды были приговорены к сорока пожизненным срокам и заключены в тюрьму Соджин Вэлли осенью 1982 года. Две недели назад Овертон и трое его учеников совершили побег. Из того, что удалось сложить воедино впоследствии, побег планировался в течение нескольких лет. Поскольку мужчины редко имели личные контакты, они общались с помощью кодовой системы, выбитой на стенах их соседних камер. Ни тюремные охранники, ни начальник не верили, что они способны на такую ​​хитрость, - горестная улыбка. - Очевидно, они ошибались.

Мужчины оценили фотографию Маркуса Овертона. Но они увидели не одно и то же изображение. Черты лица Овертона сильно различались у каждого мужчины:

Для Трипвайра, крючковатый нос Овертона, угловатая структура костей и глаза-ножи для льда напомнили ему, что-то неприятное, его отца.

Для Прицела, ухмылка Овертона, загорелая кожа и иронически вздернутая бровь сделали его точной копией Лена, карточного шулера.

Для Одди, Овертон предстал как чернокожий мужчина, чьи черты были слиянием его отца и Дэйда, мужчин, которых он любил и ненавидел в равной степени.

Для Зиппо, призрачно-бледная кожа Овертона, безупречно уложенные волосы и надутое, заискивающее выражение лица делали его идеальным парнем с плаката GLAAD[104]. Гребаный бандит-придурок, - он кипел внутри. - Такие куски дерьма, как ты, портят репутацию серийным убийцам!

Только Ответ увидел его на фотографии таким, каким он был на самом деле: зернистая, нечеткая фотография человека, который напоминал, а возможно, и был бывшим президентом Ричардом М. Никсоном. Ответ