К сожалению, твоя - Тесса Бейли

Так горячо. Его возбуждение от ее удовольствия было так глупо горячо.

И неожиданно.

Вся эта встреча — и сам Август — оказались неожиданными.

Как только оргазм Натали начал остывать, ее открытый рот на его плече стал пугающе интимным. Ленивое прикосновение его губ к ее виску и к ее волосам было явно… любящим?

Вау. Что здесь только что произошло? Физические нагрузки с Августом не входили в план. У них должны были быть фиктивные отношения.

Но их мокрые, спутанные конечности были далеки от подделки.

Они собирались пожениться, чтобы она могла обеспечить свой трастовый фонд. Так что он мог получить кредит в банке и потратить его на вторую попытку управлять этой молодой винодельней. Они делали это за деньги. Что это значило, если они скрепили свой союз, находясь в реальных отношениях? Это сделало брак реальным? Законным?

Настоящий любовный матч между ней и Августом Кейтсом.

Это была самая безумная возможность, которую она когда-либо слышала.

Во-первых, она должна была вернуться в Нью-Йорк. Ее жизнь остановилась, пока она не собрала осколки того, что построила. Во-вторых, они закончат тем, что убьют друг друга.

И в-третьих, она была свежа после того, как ее жених без предупреждения выгнал ее, буквально оставив на обочине, как вчерашний мусор. Идея открыться этому мужчине в качестве продолжения? Этот человек, который развлекался, указывая на ее недостатки? Нет. С таким же успехом она могла бы передать ему свой дневник и мегафон.

Ладно, их физически тянуло друг к другу. Не ходить на цыпочках вокруг этого факта.

Она вытащила это из своей системы, верно?

Да…

Да.

Полностью.

К сожалению, Август все еще был прижат к ее животу, его рот снова приблизился к ее губам в опасной близости. Его глаза затуманились от потребности. Если он поцелует ее, она снова упадет и забудет о здравом подбадривании, которое только что произнесла сама. Не может быть, чтобы она была влюблена в ее фальшивого мужа. Это приведет только к запорам. Те, которые потенциально могли бы удержать ее на острове Святой Елены, где она никогда, никогда не чувствовала бы себя чем-то большим, чем неумелым и нежеланным подростком.

Ей тоже нужно было избавиться от похоти в организме Августа, не так ли?

В противном случае зуд расчесов был бы односторонним. Отскок останется… несвязанный.

Ему было бы за что ее держать.

Поднявшись на цыпочки, она соединила их губы вместе, ее пальцы скользнули вниз по его животу, и он снова поймал ее запястье в самую последнюю секунду.

— У тебя не такое бесстрастное выражение лица, как тебе кажется, — прохрипел он ей в рот. — Я лучше оставлю свой член твердым, чем позволю тебе погладить его только в ответ на услугу.

Палец паники пронзил ее середину. Отчасти потому, что этот мужчина серьезно не позволил ей уйти ни с чем, из-за чего она чувствовала себя обнаженной во многих смыслах. И отчасти потому… в ней было искреннее желание доставить ему такое же удовольствие, какое он доставил ей.

— Разве секс не работает в ответ на услугу?

Он покачал головой.

— С нами это не сработает.

— Нами? — Эта паника теперь взрывалась, как фейерверк. Она действительно замутила здесь воду. Особенно учитывая тот предательский всплеск удовлетворения, который она получила при слове «нас». Ты должна остановиться. — Это брак только на словах, мистер.

Август явно оценил ее твердость, прежде чем убрать руку вокруг ее талии, хлопнув только что освободившейся рукой по плитке над головой.

— Думаю, ты не думала об этом, когда залезла ко мне в душ в одних трусиках.

— Не волнуйся, это больше не повторится.

Насквозь промокшая, с прилипшими к лицу волосами, Натали выбралась из-за занавески и начала подбирать одежду с пола.

— Останься. Можем мы перемотать на секунду назад? — сказал Август позади нее, выругавшись себе под нос. — Я не умею спорить, пока мой член в форме баклажана. К слову, с этим никогда не было проблем, пока я не встретил тебя. Вся моя гребаная система вышла из строя. — Он сорвал с вешалки полотенце и обернул его вокруг талии, а затем провел расстроенными руками по волосам. — Я просто. Смотри. Я немного обидчив… на жалость. Я сожалею, что Сэм умер. Ты понимаешь? Мне трудно принять это от кого-либо. Но особенно от тебя.

Натали остановилась, застегивая лифчик.

— Почему особенно от меня?

— Я не знаю. Я вырос, работая на все, что у меня было. Меня учили гордиться тем, что я свожу концы с концами. Шлифовали меня. Богатая толпа Напы смотрит на это свысока.

— И я для тебя очень большое представительство этого места.

Он провел рукой по лицу.

— Дерьмо. Мне нужно заткнуться, пока в мою гребаную голову не хлынет кровь. Я просто продолжаю делать все еще хуже.

— Думаешь, я не умею терять? Думаешь, я не могу много работать? — Стой, девочка. Ей действительно нужно было перестать говорить. У нее была цель, и она работала над обеспечением средств для достижения этой цели. Здесь не было места для боковых поездок или кроличьих норок. Тем не менее, у нее было по уши в подтекстах этого мужчины, что она была избалованной принцессой, не знающей ценности рабочего дня. Особенно сразу после телефонного разговора с Далтоном.

— Я мог бы превратить Zelnick Cellar в действующую винодельню с приличным урожаем одной рукой, связанной за спиной.

Его мышцы напряглись.

— Послушай, кредит — это одно. Но что делать с руками? Это мое. Для Сэма. Я не просил твоей помощи в приготовлении его вина. — Затем он добавил тихо, почти сокрушенно: — Пожалуйста. Просто держись подальше от амбара. Хорошо?

Из всего, о чем они спорили, почему его отказ от ее помощи, казалось, попал в яблочко?

— Мне нужно быть официальным сотрудником Zelnick Cellar, чтобы выполнить другое условие моего трастового фонда, — напомнила она ему, стараясь, чтобы в ее голосе не было остроты его отрицания. — А если я буду работать на тебя, а мое имя будет связано с твоим вином, это поможет тебе получить кредит. Мне нравится быть членом этой неблагополучной команды не больше, чем тебе, но давай не будем проходить через это просто так. Используй и мои знания. — Она бросила на него многозначительный взгляд, хотя знала, что он, вероятно, не поймет важности того, что ей позволено помочь. — Я больше не буду спрашивать, Август. Я не люблю повторяться.

— Уверена в этом? Ты назвала меня тупицей по меньшей мере девяносто четыре раза.

Ага. Ее слова влетели