В эпицентре бури - Патрик Кордингли

году ваша страна благодарит вас. Это был незабываемый визит, и я уезжаю, как и Барбара, с гордостью в сердцах и молитвой на устах. Да благословит Бог всех вас, да благословит Бог наших верных союзников из Соединенного Королевства. Да благословит Господь морских пехотинцев и да благословит Господь величайшую, самую свободную страну на земле — Соединенные Штаты Америки.

Аплодисменты были оглушительными. Должно быть, их услышали в Багдаде. Морские пехотинцы пригласили сотню британских солдат разделить с ними этот момент. Я был рад узнать, что еще сотня тайком пробралась в город. Во время обеда (индейка и черничный пирог, самое традиционное, что можно было найти) я сидел рядом с Томом Фоули, председателем Палаты представителей, а после меня попросили присмотреть за Барбарой Буш, пока ее муж продолжал обмениваться рукопожатиями на ходу. Она явно устала, но все еще оставалась жизнерадостной. Она не переставала улыбаться, когда один за другим морские пехотинцы просили у нее автограф или фотографировались рядом с ней. Должно быть, это было для нее утомительно, но она великолепно справлялась со своей ролью матери своего народа.

Позже Кейт Эди[4] пригласила меня на интервью. Когда мне задали безобидный вопрос о политической кончине миссис Тэтчер, я сказал, что это действительно не имеет к нам никакого отношения, и в значительной степени для нас не имеет значения, кто входит в десятку, пока у нас сильное правительство в это критическое время. Однако, развивая тему, я сказал, что лично мне было очень грустно и что я был ее большим поклонником, что было правдой, и я сказал, как много это значило для солдат, что, вероятно, было не совсем точно. Кейт, как хороший друг, не использовала мои политические комментарии, но предположила, что в будущем другие, возможно, не будут столь милосердны.

Когда солнце село, президент Буш улетел под громкие аплодисменты и громкое хрюканье. Майк попросил меня остаться на ужин, но мне нужно было возвращаться. У нас был свой, хотя и более скромный праздник, ужин в честь Сиди-Резеге.

Битва при Сиди-Резеге стала звездным часом 7-й бронетанковой бригады. 21 ноября 1941 года в Северной Африке, несмотря на превосходящие силы противника, она лишила войска Роммеля жизненно важного участка обороны. К концу сражения танковый состав бригады, очень похожий на наш, сократился до девяти машин, но немцы были отбиты. Это была не победа, а славное сражение.

В тот вечер командиры, большинство офицеров штаба бригады и несколько приглашенных морских пехотинцев встретились перед ужином, чтобы выпить в большой палатке, установленной в центре штаба. Для нас играл оркестр 5-го королевского гвардейского полка драгунского полка Иннискиллинга под руководством старшего сержанта Шиппа. Официанты разносили напитки и подносы с канапе. Это был обычный армейский торжественный ужин, за исключением двух моментов: на нем была строго боевая форма одежды (без наград, но с противогазами), и не было алкоголя. У нас был выбор из апельсинового сока или безалкогольного пива. Несмотря на все это или благодаря этому, это был самый трогательный вечер для гостей, на котором я когда-либо бывал. Буквально из ниоткуда шеф-повара приготовили ужин из жареной курицы, картофеля и зеленого горошка. После нескольких месяцев консервированных сухих пайков у него был такой вкус, словно его приготовила Делия Смит.

После обеда, во время своей речи, я подробно процитировал записи из дневника моего предшественника, бригадного генерала Дэви, который сорок девять лет назад оказался в несколько более сложной ситуации, чем я надеялся:

— За десять часов численность танков в моей бригаде сократилась со ста двадцати девяти до девяти машин. Но мы сделали то, что нам было приказано, и удерживали позиции, которые считались жизненно важными для противника, и отбили его попытки вернуть их. Мы были окружены. В тот вечер я передал по радио, так, чтобы враг мог слышать, следующий комментарий: "ситуация под контролем".

Я закончил цитатой из обращения Уинстона Черчилля к 7-й бронетанковой дивизии в конце Второй мировой войны:

"Дорогие "Пустынные крысы"! Пусть ваша слава сияет вечно! Пусть ваши лавры никогда не увядают! Пусть память о вашем славном военном паломничестве никогда не умрет. Это был марш, не имеющий аналогов во всей истории войны."

Оркестр сыграл "Прощай, Иннискиллинг", марш моего старого полка, а затем, в честь присутствующих морских пехотинцев, марш Корпуса морской пехоты.

Три дня спустя, 24 ноября, я встретился со своим новым начальником, недавно назначенным командиром 1-й бронетанковой дивизии генерал-майором Рупертом Смитом.

Он был немного необычной фигурой. Офицер парашютно-десантного полка не казался мне подходящим кандидатом на должность командира бронетанковой дивизии, но я знал, что у него репутация мыслителя с большим опытом. В 1964 году он был произведен в офицеры в парашютно-десантном полку, а в 1982 году командовал 3-м его батальоном. В 1978 году, будучи в то время командиром роты, он был награжден королевской "Медалью за отвагу" за спасение сослуживца-офицера из горящей машины, подожженной взрывным устройством ИРА. У него были ужасные ожоги кистей рук. Позже, в Германии, он командовал 6-й бронетанковой бригадой, которую преобразовал в первую армейскую аэромобильную вертолетную бригаду.

Стоя на взлетно-посадочной полосе в Эль-Джубайле и ожидая, когда самолет генерала остановится, я вспомнил слова друга, который служил под командованием генерала Смита в 6-й бригаде.

— Он очень сдержанный, — сказал он. — Он очень профессионален и руководит своим штабом как машина.

Я был несколько удивлен, когда по трапу самолета спустился мужчина, который, как мне показалось, выглядел гораздо моложе меня, с копной черных волос, в которых почти не было седины. Он был похож на актера Джереми Айронса. Он был одет в боевую униформу для джунглей, на плечах у него были знаки различия генерал-майора, а на правом рукаве — крылья парашютиста. В руке он держал отличительный темно-бордовый берет парашютно-десантного полка и футляр с картой. У него было то, что я могу описать только как властность, смешанную с весельем.

Позади него на ступеньках стоял бригадный генерал Кристофер Хаммербек, высокий блондин в черном берете Королевского танкового полка. Мы знали друг друга много лет.

Полковник Джон Рейт, начальник штаба дивизии, который был на один уровень старше Юэна, был следующим. Он был очень компетентным офицером, к тому же еще одним из парашютно-десантного полка. Позади было улыбающееся лицо полковника Грэма Юэра. Грэм был заместителем начальника штаба дивизии и хорошим другом. Мы знали друг друга много лет.

Там было еще около дюжины человек, но, поскольку время поджимало, я пропустил представление и повел группу к четырем ожидавшим нас вертолетам "Пума", которые должны были доставить нас в