Она – моя, и Ты тоже! (СИ) - Мария Мендес

сделал резкий вздох и начал кашлять. Не могла смотреть на всё это и вышла обратно, Рома следом. Мы смотрели друг на друга, я испуганно, он зло.

Потом резко отвернулся и, подойдя к умывальнику, помыл несколько раз руки. Смотрел через зеркало на меня, пока вытирал бумажным полотенцем руки. А потом, выбросив его, подошел ко мне и взял за руку. Ничего не говоря вывел на улицу. Шел быстро и уверенно. Я не успевала за ним, немного спотыкалась, но не решалась пожаловаться. Терпела до последнего, пока он не стал сильно сжимать мою ладонь. Так сильно, что я заплакала.

— Рома, ты делаешь мне больно, — он услышал мой плач и остановился. Мы как раз дошли до его машины.

Он опустил взгляд на наши руки и быстро разжал.

— Прости.

Я ничего не ответила, начала растирать ладонь, и меня потихоньку отпустило.

Когда мы сели в машину, он повернулся ко мне.

— Ты здесь не будешь жить!

После этого случая мы просто молча стали встречаться. Он звонил мне, мы говорили аккуратно, я не вспоминала про ту ночь, а он про тот случай в общежитие. Он больше не шутил и не подкатывал ко мне, просто считал меня своей и всё. Я же после того, как он за меня чуть не убил человека, посмотрела на него с другой стороны. И хотя он меня тогда здорово напугал, но в тот день что-то изменилось. Я стала верить ему. Я поверила, что я ему нравлюсь, и возможно он, как и я, чувствует что-то большее, чем симпатия.

Глава 25

Я уже без стука заходила в комнату Романа. Он каждое утро специально дожидался меня, чтобы провести вместе немного времени перед тем, как уйти на работу. Он до сих пор настаивал, чтобы я не надевала форму, как все, но я твёрдо стояла на своём в этом вопросе. Я и так выделялась среди всех, и теперь не только из-за цвета кожи и волос, но ещё из-за наших отношений с Романом.

Конечно, никто не смел мне что-либо говорить об этом прямо, но многозначительные взгляды моих коллег кричали о неприязни, и это давило на меня. Меня, конечно, всё это расстраивало, но я пока справлялась и держалась молодцом. Меня волновало больше другое. Его семья и Карима, они все знали, что у нас с Романом были особые отношения. Никто из них не вмешивался, не говорили и не делали мне всяких пакостей, но я прямо кожей чувствовала убивающую энергетику от отца Романа. Я могла поклясться, что его отец еле терпит меня. Всегда одаривает меня уничтожающим взглядом, будто говорит, что я никто и звать меня никак. С матерью Романа всё не так плохо было, но всё же она часто одаривала меня осуждающим взглядом, а в остальное время старалась игнорировать меня. Ризван и его жена были доброжелательны со мной всегда, за что я им искренне благодарна. Один Рамиль для меня оставался загадкой. Точнее его отношение ко мне. Стыдно признаваться, но иногда мне казалось, что он смотрит на меня, как мужчина на женщину. Естественно, я и пикнуть об этом не могла. Просто старалась не попадаться ему на глаза.

Карима, единственная, кто осмелилась заговорить со мной о Роме. Не знаю, что она имела в виду и что хотела сказать на самом деле, но её слова я запомнила, и они крутятся до сих пор в голове, не давая мне покоя.

«Рома — первенец этой семьи и негласно самый любимый всеми из всех братьев. И он сын своего отца, помни об этом прежде, чем окунуться безвозвратно в омут его любви».

Когда я зашла в его комнату, он всё ещё лежал в кровати и, кажется, спал. Странно, обычно он в это время был уже одет с головы до ног. Я растерялась, так как сейчас он лежал обнаженным на животе, обнимал руками подушку, на которой покоилась его голова. Простыня удачно прикрывала те места, которые могли меня окончательно смутить.

Поставила в угол весь инвентарь, что с собою принесла и хотела уже уйти, но Рома проснулся и, повернув ко мне голову, хриплым голосом поздоровался:

— Доброе утро!

— Доброе, — тереблю одной рукой край рукава другой. Я так и не научилась расслабляться в его присутствии.

— Сколько сейчас времени?

— Начало девятого уже.

— Чёрт! Опоздал уже на работу. Надо было раньше вчера вернуться домой, — дальше хрипит сонным голосом. А я поймала себя на том, что мне хочется знать, где он вчера был и почему так поздно вернулся. И были ли там, где он вчера был, девушки.

— А — а-а-а-а где ты был вчера? — неуверенным голосом задаю вопрос и сразу же жалею. Прикусываю свой язык и быстро хочу оправдаться, но кажется ещё больше порчу всё и выдаю себя. — То есть я хотела сказать, что наверняка на работе. Да, на работе. Глупый был вопрос, — улыбаюсь и сама понимаю, что улыбка у меня сейчас какая-то неестественная и ещё начинаю жестикулировать руками при всём при этом. — Эммм, ладно, я потом приду убираться, — направляюсь в сторону двери, быстрее стараясь убежать после своего позора.

— А ну стой! Куда собралась? — слышу недовольный голос Ромы. Я, как всегда послушно выполняю его приказ-просьбу. — Иди ко мне.

— Зачем?

— Ты можешь просто подойти, не задавая каждый раз лишних вопросов: зачем, почему, куда и т. д.

Ничего не отвечаю и просто делаю так, как он просит. Да, мы с ним вроде встречаемся и всё такое, но после того, что чуть между нами не случилось в той комнаты общежития, Рома больше не приставал, мы держали дистанцию. Максимум, что он позволял себе, это взять меня за руку и поцеловать в щёчку, когда привозил меня домой после очередного свидания или похода в кино.

— Побудь со мной немного, — просит после того, как я оказываюсь рядом с его кроватью.

— Хорошо, — отвечаю спустя несколько секунд.

Он приподнимается и снимает с меня платок. Каждый раз, когда я прихожу сюда, он всегда так делает, и, кажется, я уже привыкла.

Не могу смотреть на него сейчас, его голый торс меня смущает и, кажется, он понимает это.

— Ты меня ревнуешь?

Глаза чуть не вылезли из орбит, когда я услышала его такой неожиданный, но прямой вопрос.

— Что? Нет! С чего ты взял? Конечно, я не ревную! — одно за другим вылетали слова из уст. А сама чуть не сгорела от стыда и своего вранья. Я могла соврать