Мародеры на дорогах истории - Аполлон Григорьевич Кузьмин

наши специалисты в этой области были именно с немецкими центрами. Не случайно ведущий наш евгеник Н.К. Кольцов в 1925 году отправил упоминавшегося Н.В.Тимофеева-Ресовского "Зубра" и С.Р. Царапкина, исключенных из университета за евгенические опыты, именно в Берлин, где они занимались тем же.

Принципиальных изменений этот эпизод еще не внес. Сам Луначарский в 1924 году видел возможность "совершенствования рода, хотя бы ценою временных тяжелых жертв" (Против гуманизма. М., 1924. С. 152). А.С. Серебровский и в 1929 году предлагал способ такого "совершенствования", которое позволит "новым людям" выполнять пятилетку в два с половиной года. Но теперь уже поднялась волна критики евгеники (как всегда, с "перебором", захватывая и генетику), вызванная опять-таки наступлением ее в Германии, где она уже угрожала оплодотвориться в лоне национал-социализма.

Приход национал-социалистов к власти в Германии резко изменил все и вся. Надежды на мировую революцию уходили в далекую перспективу. А пока надо было срочно менять идеологический вектор. Борьба против расизма становится ведущей идеологической и политической проблемой. Как лозунг, вывешивается тезис: "Чистых рас не было и нет". От культа биологического совершается резкий поворот в сторону социального. Поскольку, помимо социал-дарвинизма, немецкий национализм питали также германоцентристские концепции сравнительного языкознания, официозную поддержку оказывают "новому учению о языке" Н.Я. Марра (умершего в 1934 году), в рамках которого язык одного и того же народа менялся от одной "стадии" развития к другой. В значительной степени для решения этой же задачи, а также для усиления воспитания чувства патриотизма было восстановлено преподавание в вузах и школе истории, упраздненной за ненадобностью национальными нигилистами и неистовыми ревнителями в 20-е годы.

В пропаганде 30-х годов обычно акцентировалось внимание на антиевреиской направленности немецкого нацизма (чаще теперь также называемого "фашизмом"). Значительно меньше уделялось места антиславянскому содержанию нацистского расизма. И даже борьба с норманизмом (привезенной в Россию немцами версией о норманском, германском происхождении Древнерусского государства) не была непосредственно увязана с этим звеном этно-генетической теории "истинных арийцев".

В рамках традиционного пангерманизма славяне и кельты считались "низшей расой". Это "открытие" XIX века было усвоено и нацистской расовой "наукой".

Но в отношении евреев чисто расовые параметры были отброшены. При большом разнобое в выражениях негативного отношения к евреям расовый принцип и не проходил ввиду отсутствия специфической "еврейской" расы (из-за многовекового смешения с народами стран проживания), и не определял главного — что антиеврейские настроения питало: евреи и цыгане зачислялись в "паразитарные" расы. Притязания сионистов считать евреев древнейшим и культурнейшим народом не оспаривались, но воспринимались евреи как некие антиподы "арийской расы", к которой возводили себя (безосновательно) теоретики немецкого национализма с XIX века.

В идеологическом повороте явно осталось много недосказанного. Загадочно уже то, что "библия нацизма" — гитлеровская "Майн Кампф", которая сразу могла бы мобилизовать по крайней мере славянскую часть общества на борьбу с немецким фашизмом, как раз от этой части населения и скрывалась. В 1934 году было напечатано всего 500 экземпляров "для служебного пользования", и если одна заинтересованная этническая группа — евреи — ознакомилась с книгой практически поголовно, то другая, большая, и до сих пор о ней почти ничего не знает. И, естественно, возникает вопрос: кого боялся Сталин, скрывая правду от самого заинтересованного читателя, на которого вроде бы он и должен был рассчитывать? И кто, помимо Сталина, был заинтересован в том, чтобы главный народ страны оставить в неведении относительно приуготовляемой для него судьбы?

Обстановка в 1934 году была непростая. Видимо, в основном именно в этом году Сталин получил материалы о создании того самого "правотроцкистского блока", который будет фигурировать на процессах 1936–1938 годов. (Вопреки разным "яковлевским" комиссиям попытка создания такого блока — реальность. Об этом еще в 1986 году на основе документального материала писал американский исследователь Арч Гетти в статье "Троцкий в ссылке. Основание Четвертого интернационала" в журнале "Советские штудии", т. XXXVIII, № 1.)

В этой связи должен привлечь внимание и отмеченный Г. Климовым факт — восстановление наказания за гомосексуализм, отмененное революцией. Оставляет широкое поле для догадок и убийство Кирова, к которому Сталин явно не имел отношения. В процессах 30-х гг. многим обвиняемым инкриминировали связь с немецким фашизмом. О связи с тоже запретными организациями — сионизмом и масонством — не упоминалось вовсе, хотя эти связи лежали у многих на поверхности. Вот здесь "тайна" как раз того облика, о котором говорил упомянутый выше Честертон. От основной массы народа СССР скрывались две в чем-то сходные книги: "Майн Кампф" и "Протоколы сионских мудрецов". Попробуем проникнуть в эту тайну через бреши, пробитые в последнее время в ограждениях, скрывавших главные секреты нацизма.

Как было сказано, фашизм, и именно немецкий, представлен в нашей литературе как ударный отряд наиболее реакционных сил империализма. Доказательств же не приводилось. И связано это было в основном с закрытостью масонской темы. Предполагалось, что у нас масонов не было, но писать о самой проблеме не разрешалось. Недавно узнали о тесной связи с масонством итальянских фашистов. Еще более представителен аналогичный материал, касающийся национал-социалистских лидеров.

О том, что и Гитлера вели к власти закулисные масонские кукловоды, на Западе давно уже писали. У нас на это обратил внимание сравнительно недавно опять-таки Л. Замойский. Сначала это были газетные публикации, теперь относящиеся к теме сведения собраны в упоминавшейся выше книге. В Германии в гораздо большей степени, чем в Италии, сохранялась связь с глубинными масонско-оккультистскими центрами и функционерами, а официальный антисемитизм направлялся людьми, связанными родственными узами с гонимыми. Г. Климов обратил внимание и еще на одну особенность: "раскапывали" эти факты обычно евреи, и они же стремились их снова "закопать" (см. его "Красную каббалу" и "Красные протоколы").

Как показывают последние публикации, немецкий национал-социализм (опять-таки в отличие от итальянского) весьма пренебрежительно относился к христианству и как к религии, и как к набору нравственных норм. Но предупреждения об угрозе "воцарения в Германии сатанинской религии" были и до прихода нацистов к власти. Некоторые свидетельства на Нюрнбергском процессе показали, насколько серьезны были эти предупреждения. Здесь, как. пишет Л. Замойский, "среди военных преступников фигурировал полковник СС Вольфрам фон Зиверс.

Он возглавлял "Аненэрбе", оккультное бюро нацистов, над которым шефствовал Гиммлер, руководитель эсэсовцев. В недрах этого учреждения совершались неслыханные зверства — здесь мучили людей особенно садистскими способами, вырывали им внутренности, проводили зловещие обряды, похожие на шаманские. Для кадровых эсэсовцев бюро разработало особые обряды принесения клятв вроде "Ритуала удушающего воздуха". Отборных палачей из организации учили "мужеству" — выстоять минуту голым по пояс перед разъяренными овчарками… снять шкуру с живой кошки, не повредив ей глаза,