Парад теней - Анатолий Степанов

- Это была генеральная репетиция, - объявил клоуну тот, кто его ждал. - Но возможна и премьера, если ты собираешься упрямиться. Рисую перспективу: по окончании премьеры мы отвозим мешок к твоему дому, где балконная дверь и окна твоей квартиры будут распахнуты. Ты ведь, насколько я помню, на двенадцатом этаже живешь. Вытряхнув из мешка, мы уложим то, что от тебя останется, под этими окнами и, изобразив звук, который бывает при встрече человеческого тела с асфальтом, тихо исчезнем. Когда найдут твои останки, от них будет разить спиртным, а на столе в твоей квартире будут стоять пустая бутылка и стакан, захватанные твоими лапами. Человек, допившийся до белой горячки, выпрыгнул из окна. Что ж, и такое бывает. Ты посиди здесь, подумай. А мы с другом на колесе покатаемся. Тебя не приглашаем. Ты уже накатался.

По-прежнему в обнимку поднялись по ступеням и подошли к кабине, стоявшей внизу, из которой совсем не давно выбросили черный мешок. Тот, который его ждал, объяснил ретиво подбежавшему третьему, что надо делать:

- Пару кружков сделай, а потом на самом верху нас задержи. Москвой любоваться будем.

Колесо крутилось, и, пока оно крутилось, они молчали. Михаил Семенович с тоской смотрел на то удалявшуюся, то приближавшуюся бетонированную землю. Не по сторонам, не вдаль, а только вниз. Вознесенная на самый верх кабинка остановилась и, инерционно раскачиваясь, баюкала их. Тот, кто его ждал, стараясь привлечь внимание Михаила Семеновича к красотам панорамы великого города с высоты птичьего полета, настойчиво потребовал:

- Ты смотри, смотри!

Было на что смотреть. Небрежно разбросанная по семи малым холмам, прекрасная Москва была чуть внизу и уходила вдаль без конца и края. Сверкали позолоченные купола храма Христа Спасителя; неподвижно летал над землей явившийся из детских снов Кремль; вырванные подсветкой из общего ряда, рафинадно сверкали в чистоте и покое высотные дома; переливалась разноцветьем отраженных огней Москва-река.

- Воланд, - вдруг сказал Михаил Семенович.

- Что? - недовольно не поняли его.

- Ты, как Воланд перед отлетом из Москвы навсегда, осматриваешь свои владения.

- Похвально, что деятели поп-бизнеса знакомы с классической литературой, и, не скрою, весьма приятно, что ты соотносишь меня с Воландом. Но ты глубоко ошибаешься в одном: отлетать из Москвы навсегда я не собираюсь ни в коем разе. - Тот, кто его ждал, замолк на миг, а затем резко спросил. Почти как у связанного клоуна: - Ты подумал?

- Думай не думай - сто рублей не деньги, - расхожей народной мудростью откликнулся уже малость оклемавшийся Михаил Семенович.

- Так ты думал или не думал? - Фольклорный юмор здесь, судя по всему, не принимался.

- Думал, думал, - поспешил успокоить собеседника Михаил Семенович. Но мне неизвестны ваши теперешние условия.

- Условия прежние.

- Побойтесь бога! Не слишком ли жирно - любая половина?

- Не слишком.

- Ваш навар очевиден. А мой?

- Твой навар - полная гарантия твоей безопасности и анонимности. И освобождение тебя от всяческих обременительных забот.

- Не понял насчет забот, - настороженно признался Михаил Семенович.

- За тобой остаются только кадры, их поиск и подготовка. Вся организационная работа переходит к нам. Хватит любительщины.

- То есть полное отстранение меня от дел.

- Только от тех дел, с которыми ты плохо справляешься.

- Надеюсь, я буду в курсе финансовой части нашей, так сказать, сделки?

- Мы будем представлять тебе всю документацию по расчетам.

- И наш союз будет скреплен соответствующим договором?

- Непременно. Но учти: обнародование, если так можно выразиться, этого договора, а оно последует, если ты начнешь б..довать, - твоя могила.

- Уж это-то я учитываю в первую очередь.

- Да?

- Когда?

- Что - когда? - на этот раз не понял Михаила Семеновича тот, кто его ждал.

- Когда подпишем договор?

- Через три дня.

- Почему не завтра?

- Необходима контрольная проверка отдельных деталей.

- Касающихся меня, - продолжил за собеседника Михаил Семенович.

- Касающихся дела.

- Что ж, доверяй, но проверяй, - согласился Кобрин и неожиданно спросил: - Мешок - для меня спектакль?

И за самонадеянную бесцеремонность тотчас получил по лбу.

- Много чести. Я просто соединил приятное с полезным.

- Что приятное, а что полезное? - решил уточнить Михаил Семенович.

Тот, кто его ждал, ответил:

- Все полезное - приятно. Ну и как тебе Москва сверху? Хороша?

- Хороша, хороша, - ворчливо подтвердил Михаил Семенович, и тот, кто его ждал, все понял:

- Вниз хочется? - И, не дожидаясь ответа, громко крикнул: - Вниз!

Колесо сделало пол-оборота, и они были спущены вниз. На скамейке сидел связанный. Взгляд его был вял и равнодушен, как у засыпающего судака. Тот, кто его ждал, резким движением сорвал пластырь со рта у клоуна и, присев на корточки так, чтобы глаза в глаза, проникновенно спросил:

- Да?

- Да, - как бы выдохом ответил связанный.

- Ты со своими шестерками кинул нас на сто пятьдесят тысяч зеленых. Да?

- Да.

- В течение пяти дней ты возвращаешь эти сто пятьдесят и еще пятьдесят в счет погашения долга за нашу упущенную прибыль. Да?

- Да.

- Мамой клянешься?

* * *

Александр Иванович Смирнов стоял в дверях террасы и с интересом рассматривал темно-синее лакированное чудо за штакетником. "Гранд чероки" перестал нежно урчать, и с водительского места одним движением, похожим на элемент гимнастического упражнения на коне, выбросил себя жизнерадостный Сырцов:

Папа вышел на крыльцо

Почесать свое... лицо?

Но Смирнов был слишком поглощен благоговейным созерцанием мощного механического зверя, чтобы искать остроумный ответ на амикошонское приветствие.

- Ну, зверюга! Ну, красавец! Третий раз его вижу, и третий раз сердце замирает. Мне бы его под задницу лет двадцать пять тому назад!

- Здравствуйте, Александр Иванович! - пропел Сырцов.

- Здорово, Жора. Что так долго?

- Ксения в дому?

- Уж полтора часа как.

А вот и Ксения.

- Гость - говно, не бывал давно! - выглянула она из-за спины Смирнова.

Лидия Сергеевна из комнаты закричала:

- Ксения! Я понимаю, что общение со Смирновым дает определенные плоды. Но не до такой же степени!

Смирнов удовлетворенно заржал и внес уточнение:

- Содержание, Лидка, мое, это точно. Но форма, форма - от тебя. Чистота московского говора, аристократическая сдержанность интонации - все через тебя от твоих дворянских предков.

- Балда и старый хрен, - заключила столбовая дворянка. Ксения, поймав паузу, стремительно расцеловала Смирновых: мужа в левую щеку, а жену в правую. Потом посмотрела на Сырцова, который топтался перед террасой, и требовательно спросила:

- Где же ты все-таки пропадал?

- Проверялся, ласточка.

- Я, как бедная студентка, на автобусе, метро, в электричке, еще раз на автобусе, и все равно на полтора часа раньше тебя прибыла. А ты небось на такси проверялся?

- И на такси, и на городском транспорте, и пешком.

- Считаешь, что надо было проверяться всерьез?

- Да, Александр Иванович.

...Накормили Сырцова, и все - вчетвером - устроились за круглым столом. Для порядка хотели поначалу прогнать Ксюшку, но она устроила такой ор, что пришлось смириться с ее присутствием. Как-никак участница событий! Сырцов изложил все как под протокол.

- Выводы, - потребовал Смирнов.

- Мне бы хотелось, чтобы их по моему рассказу сделали Лидия Сергеевна и вы.

- Ты видел все своими глазами. Ты беседовал с людьми. Ты должен был уловить атмосферу случившего ся, - твердо сказала Лидия Сергеевна. - Твои выводы, Жора.

- С чего начать?

- По хронологии, - предложил полковник.

- Тогда с видеофильма, - решил Сырцов, ненадолго задумался, вспоминая видеокартинки. - Этот Теодор, Тэд- мастер, который утрет нос любому столичному оператору. В непредсказуемой ситуации он действовал азартно и хладнокровно. Точно выбирал эмоциональные пики. В смонтированном виде картиночка страшная и впечатляющая. Вот Ксения не даст мне соврать. Впечатляет, Ксюша?

- Положим, соврать я тебе дам, - на полном серьезе вступила репликой Ксения. - Тем более у тебя никогда не поймешь - врешь ли ты или правду говоришь. Но в данном случае он прав, дорогие мои. Впечатляет, и еще как впечатляет.

- Но... - начала Лидия Сергеевна.

- Но... - послушно продолжил Сырцов. - Но, черт меня побери, я хотел бы видеть на месте мастера Тэда кондового лудилу-оператора из пресс-центра МУРа, который, устроившись где-нибудь подальше и повыше, мотал бы и мотал непрерывный общий план. Был бы определен абсолютно точно временной отрезок, видно было бы перемещение отдельных лиц в толпе, последовательность действий основных персонажей и, наконец, общая реакция на три выстрела в целом и на каждый выстрел в отдельности. Сами выстрелы звуково зафиксированы, слава богу, точно. Между первым и двумя последующими маленькая, еле заметная пауза, и первый по звуку, опять же еле заметно, отличается от двух последующих. В обойме дряхлого "ТТ" отсутствуют три патрона, но кто мне может доказать, что обойма была полной? Это первое, что берется на заметку.