Механический принц - Кассандра Клэр

— Это было ужасно. Даже Генри был в моем сне. Он разбирал мое сердце, будто оно механическое.

— Ну что ж, это все объясняет, — сказал Уилл. — Чисто игра воображения. Будто Генри представляет угрозу для кого-то кроме себя. — Когда она не улыбнулась, он добавил в отчаянии: — Я никогда не позволил бы и волоску упасть с твоей головы. Ты знаешь это, не так ли, Тесс?

Их взгляды пересеклись и задержались друг на друге. Она подумала о волне, которая, казалось, накатывала на нее, всякий раз, когда она была рядом с Уиллом, о том, как она чувствовала себя, когда эта волна захлестывала ее, притягивая ее к нему с силой, которую, казалось, она не могла контролировать, как это было там, на чердаке, на крыше Института.

Он наклонился к ней, как будто чувствовал такое же притяжение. Порыв приподнять голову, дабы прикоснуться, наконец, губами к его устам, был таким же естественным, как умение дышать. Губами она ощутила его легкий вздох; в нем сквозило облегчение — будто камень с плеч упал. Он заключил в ладони её лицо. Даже с закрытыми глазами она услышала в голове его голос:

«Нет будущего для развлекающихся с ведьмами Охотников».

Она быстро отвернула свое лицо, и его губы скользнули по ее щеке вместо рта. Он отстранился, и она увидела его открытые голубые глаза, удивленные — и уязвленные.

— Нет, — сказала она. — Нет, я не знаю этого, Уилл. — Она понизила голос. — Ты очень ясно дал понять, — сказала она, — каким способом собираешься меня использовать. Ты думаешь, я игрушка для твоих развлечений. Ты не должен был приходить сюда; это неправильно.

Он опустил руки.

— Ты звала…

— Не тебя. — Он затих, слышалось только его прерывистое дыхание. — Ты жалеешь о том, что ты сказал мне той ночью на крыше, Уилл? В ночь похорон Томаса и Агаты? — Это был первый раз, когда кто-то из них упомянул о случившемся инциденте. — Ты можешь сказать мне, что не имел в виду то, что сказал?

Он наклонил голову; его волосы упали вперед, скрыв лицо. Она сжала руки в кулаки, чтобы помешать себе протянуть руку и откинуть их назад.

— Нет, — сказал он очень тихо. — Нет, ангел, прости меня, но я не могу сказать это.

Тесса отодвинулась, съежившись, и отвернула лицо.

— Пожалуйста уходи, Уилл.

— Тесса…

— Прошу тебя.

Наступило продолжительное молчание. Затем он поднялся, кровать заскрипела под ним, когда он начал двигаться. Она услышала его шаги на половицах, и потом дверь спальни захлопнулась за ним.

Она упала на подушки, как будто звук шагов разрезал нити, которые держали ее в вертикально положении. Она долго смотрела на потолок, тщетно борясь с вопросами, которые теснились в ее голове. Что хотел Уилл, придя в ее комнату? Почему он был таким милым с ней, когда она знала, что он презирал ее? И почему, когда она знала, что он худший в мире вариант для нее, отослать его казалось такой ужасной ошибкой?

Следующее утро было неожиданно голубым и красивым, бальзам для больной головы и измученного тела Тессы. После того, как она вытащила себя из кровати, где она провела большую часть ночи ворочаясь, она сама оделась, не в силах смириться с мыслью о помощи одной из этих древних, полуслепых служанок. Застегивая жакет, она остановила взгляд на своем отображении в комнатном старом заляпанном зеркале. Под ее глазами залегли полумесяцы теней, как будто они были нарисованы там мелом.

Уилл и Джем уже собрались в утренней комнате, чтобы позавтракать полу сгоревшими тостами, слабо заваренным чаем, джемом и без масла. К тому времени, когда Тесса пришла, Джем уже поел, а Уилл был занят разрезанием тостов на тонкие полоски и составлением из них грубой пиктограммы.

— Что это должно быть? — спросил Джем с любопытством. — Это выглядит почти как… — Он поднял глаза, увидел Тессу и прервался с улыбкой. — Доброе утро.

— Доброе утро.

Она скользнула на сиденье напротив Уилла; он взглянул на нее один раз, когда она села, но не было ничего в его глазах или выражении лица, что указывало бы на то, что он вспоминает что-нибудь о том, что произошло между ними прошлой ночью. Джем посмотрел на нее с беспокойством.

— Тесса, как ты себя чувствуешь? После прошлой ночи… — затем он прервался, его голос повысился, — доброе утро, мистер Старкуэзер, — торопливо сказал он, сильно толкнув в плечо Уилла, так что тот выронил вилку, и все кусочки тоста выскользнули из его тарелки.

Мистер Старкуэзер, который ворвался в комнату, по-прежнему завернутый в темный плащ, в который он был одет прошлой ночью, злобно посмотрел на него.

— Экипаж ожидает вас во внутреннем дворе, — сказал он, его манера выражаться была такой же скупой, как всегда. — Вам лучше поторопиться, если вы хотите успеть вернуться до обеда. Мне будет нужен вечером экипаж. Я сказал Готшалу, отправить вас прямо на вокзал по возвращении, нет нужды задерживаться. Я надеюсь, вы получили все, что вам нужно.

Это был не вопрос. Джем кивнул.

— Да, сэр. Вы были очень любезны.

Глаза Старкуэзера снова скользнули по Тессе, последний раз перед тем, как он повернулся и гордо вышел из комнаты, его плащ развивался позади него. Тесса не могла выкинуть из своей головы картинку большой, черной, хищной птицы… грифа, возможно. Она подумала о витринах, наполненных «трофеями» и задрожала.

— Ешь быстрее, Тесса, пока он передумал по поводу экипажа, — посоветовал ей Уилл, но Тесса покачала головой.

— Я не голодна.

— По крайней мере, выпей чаю.

Уилл налил ей чаю, добавил молоко и сахар; он был гораздо более сладким, чем Тесса любила, но это было такой редкостью, чтобы Уилл делал такого рода любезные жесты, даже если было просто из-за спешки, что она выпила его все равно и управилась с несколькими кусочками тоста. Мальчики пошли за своими пальто и багажом; плащ, шляпа и перчатки Тессы были обнаружены, и вскоре они оказались на крыльце Йоркского Института, щурясь в водянистом солнечном свете.

Старкуэзер оказался человеком слова. Его экипаж с четырьмя сегментами кода Конклава, нарисованными на двери, был здесь, ожидая их. Старый кучер с длинной белой бородой и волосами уже сидел на месте водителя, куря сигару; он выбросил ее, когда он увидел их троих, и опустился поглубже в кресло, его черные глаза поблескивали из-под низко нависающих век.

— Проклятье это же снова Древний Моряк, — сказал Уилл, хотя, казалось, что это его больше развлекает, чем что-либо еще. Он запрыгнул в экипаж и помог Тессе последовать за ним; Джем был последним, закрыв дверь позади себя и высунувшись из окна, крикнул кучеру езжать.

Тесса, сидящая рядом с Уиллом на узком сидении, почувствовала, что ее плечо задевает его; он тотчас же напрягся, и она отодвинулась, закусив губу. Это было, как будто прошлой ночи никогда не было, и он снова вел себя так, как будто она была ядовитой. Экипаж начал движение с рывка, который почти подбросил Тессу опять к Уиллу, но она прижалась к окну и осталась там, где была. Все трое молчали, пока экипаж катился по узкой, булыжной Стоундэйт Стрит, под широкой рекламной вывеской гостиницы Олд Стар.