Судьба выбора - Диана Вулканова

жарко. Мы с Ритой уже возвращались на урок, и она спускалась впереди меня, поэтому не заметила моего волнения. И хорошо. Сегодня 14 февраля, он пишет мне первый. Несколько раз проверяю, точно ли мне не показалось, что это Кирилл, может, глюк телефона? Осторожно отвечаю:

— Привет.

Тут же:

— Какие у тебя планы на вечер?

Он что, собирается пригласить меня куда-то? Кирилл?

Не дожидаясь моего ответа, приходит ещё одно сообщение:

— Пойдём в кино?

Я долго и напряженно смотрю на экран телефона. Рита не заметила, что я остановилась и ушла далеко вперёд. Хочу ей крикнуть, чтобы она подождала меня, но не могу. Чувствую какую-то обессиленную злость: он что, издевается? В голове разные мысли: это все потому, что он вчера увидел Глеба? Скоро перемена закончится, нужно готовиться к следующему уроку. А я не могу выйти из ступора и дойти до кабинета.

Все оставшиеся уроки и всю дорогу до дома я думаю только об этом.

Что же мне делать? Почему они оба решили пригласить меня в этот день? Ну и что, что сегодня 14 февраля. У Кирилла этих 14 февраля позади так много. Всегда ведь знал, ну или догадывался, что очень мне нравится, но ничего не делал, ничего! И вот сегодня, видите ли, решил превратить нашу дружбу во что-то большее? Знаю. Все дело в Глебе. Если бы Глеб не обратил на меня внимания, то и Кирилл сидел сегодня дома, играл на компьютере, наверное. А теперь — ужас, уводят его единственную поклонницу, конечно, надо пригласить меня в кино. Мое воображение пыталось сделать из Кирилла какого-то злодея, чтобы я смогла написать ему «нет». Прошло уже два часа, а я все ещё не ответила. Почему я не могу отказать ему? Разве я все еще люблю его? После стольких лет ожидания? Мою любовь передержали без дела, и она не стала от этого лучше, как вино, а испортилась от ненадобности. Но я все ещё храню в себе это замирание сердца, этот его взгляд, от которого невозможно оторваться. Я вспоминаю наш танец на дне рождении Киры и как он за меня заступился. Мои мечты, связанные с ним. Если я отправлю ему «нет», я их похороню. Как же я была бы счастлива и рада получить такое сообщение от него год назад, два года назад. Нет, даже в любой другой день, кроме этого, в любой, абсолютно любой. Ему можно было выбрать, а он выбрал этот. И теперь мне придётся выбирать между ним и Глебом. Глебом, который смотрит на меня так, как никто никогда не смотрел. Я вспомнила, как обещала самой себе перед встречей с Глебом: Вселенная, услышь меня, дай мне любовь, пусть будет кто-то, кто меня полюбит и оценит, не отпущу такого никогда. И вот она услышала меня, теперь два парня в один день приглашают меня на свидание, а я не могу решить, что делать. Если я пойду на встречу с Кириллом, наша старая дружба может расцвести в любовь, и это растопит лёд последних месяцев непониманий между нами. Или я должна дать шанс Глебу? Он приехал в другой город ради меня, мой отказ навсегда перечеркнёт нашу так и не начавшуюся историю. А я чувствую, что она будет хорошей. Почему мне кажется, что с Глебом меня ждет хорошее будущее?

Узнаю ли я когда-нибудь, что было правильно, а что нет?

Очень хочется с кем-нибудь поговорить: в школе я еле сдержалась, чтобы не выболтать все Рите. Просто она не сможет быть объективной, я знаю, что она скажет. «Давно надо было забыть этого Кирилла, сколько раз я тебе говорила, Глеб очень хороший». Как будто я товар в магазине выбираю. Я поднимаюсь по лестнице, каждый шаг отзывается стуком в пустом подъезде, я почему-то вспоминаю себя маленькую и как бабушка учила меня делать пельмени.

— Запомни, рыбонька (когда я выросла, она перестала меня так называть), мясо побольше, тесто потоньше. Все как в любви: главное, чтобы тебя любили больше, чем любишь ты, — говорила бабушка, пока лепила толстый пельмень.

— Разве не важно любить самой?

— Важно, а все-таки хорошо, когда тебя любят больше.

Когда бабушка вернётся? Мне нужно спросить, почему она тогда так сказала. Не по этой ли причине она хочет найти Васю Воронкова, того, кто любил ее больше, чем она его. Что ее заставило так думать? Мне всегда казалось, что они с дедушкой оба одинаково сильно любили друг друга. Или она намекала тогда на моего отца, которого я не знаю, потому что он бросил маму во время беременности?

Я открываю дверь и слышу мамин голос, скорее всего, доносящейся с кухни:

— Полина, чего так рано, консультаций сегодня нет?

Блин, я забыла о консультациях.

Я тихо и быстро раздеваюсь, ухожу в свою комнату (в бабушкину, которая освободилась на пару дней), даже отвечать не хочется. Ни привет, ни пока. Школа, оценки, экзамены — машина какая-то, а не мать родная.

Я закрываю дверь на защелку — причина, по которой я люблю эту комнату больше, чем мамину, потому что дверь закрывается. Я знаю, что сейчас мама придёт спрашивать у меня, что случилось. Разве можно разговаривать с ней о любви? Кажется, моя мама не знает, что это такое.

— Полина, открой, чего закрылась. Я всего лишь спросила. Зачем так реагировать?

Меня, как всегда, подкупают добрые нотки в ее голосе, и я впускаю маму, она присаживается на край кровати.

— Не переживай, это все пройдет, ты сдашь…

— Мам, ты не поняла? Я не хочу говорить о школе, — перебиваю, хотя прекрасно знаю, что она не успокоится.

Я вспоминаю о сообщении Кирилла, о письме Глеба. Очень хочется рассказать маме. Ведь она знает Кирилла, он ей нравится, и мне интересно, как она отреагирует. Но потом я думаю про Глеба, который будет ждать меня около парка, и желание говорить о Кирилле исчезает.

— Мам, что ты делаешь, когда не можешь принять решение?

Мама, немного подумав, отвечает:

— Прописываю все плюсы и минусы, выбираю самое подходящее. Правильное решение оно всегда приходит, когда все взвесишь, — назидательным тоном отвечает мама.

Кто бы сомневался. Зачем я вообще спросила? У учителя математики не может быть другого ответа, во всем важна точность, дважды два —четыре, а дочь не может любить соседа, которого давно знает. Интересно, что она скажет, если я сегодня пойду на свидание с Кириллом? В