Обьект - Дмитрий Щербинин

— Летите вперёд, к открытым воротам. Там вы окажетесь в просторной зале. Сделайте три круга по часовой стрелке, а затем — три круга против часовой стрелки, облетая эту залу. Это и будет вашим вступительным испытанием.

Эван уже поднял аэроцикл в воздух — затем — рванул его вперёд.

— Держите среднюю скорость! — крикнул ему вслед работник ангара.

Но Эван уже ничего не слышал, кроме свиста воздуха.

Он летел! Он опять летел! Вот бы ещё небо увидеть, а не эти мрачные своды…

Аэроцикл выскочил в просторную залу, из которой выходило несколько туннелей, которые в это время были перекрыты. Эван ещё увеличил скорость — понёсся к противоположной стене. Сейчас ему хотелось лихачества — долететь до этой стены и развернуться в самое последнее мгновенье. Восторг полёта владел его чувствами, он и позабыл, что аэроцикл старый, разломанный.

До стены оставалось совсем немного, когда Эван рванул ручки управления вправо. Что-то в аэроцикле заскрежетало, загудело, и он начал разворачиваться. Но совсем не так, как ожидал Эван, а слишком медленно.

В последнее мгновенье Эван рванул ручки управлений вниз — нос аэроцикла задрался кверху, и прошмыгнул-таки вверх по стене, царапая днищем эту стену, высекая из неё искры…

Через некоторое время Эван прилетел обратно в ангар.

Подошедший работник ангара спросил:

— Вы довольны?

— Не совсем. Я едва не врезался в стену.

На что последовал ответ:

— Во время гонки, пожалуйста, будьте осторожнее.

— Но вы должны починить аэроцикл, — постарался придать своему голосу твёрдость Эван.

— Да, конечно. Наши техники могут осмотреть ваш аппарат, но это будет стоить определённых денег.

— Сколько? — мрачным тоном осведомился Эван.

— Ну, где-то в районе десяти-пятнадцати тысяч…

— Я постараюсь, я накоплю… — начал было Эван, но его прервал Шокол Эз, который всё это время стоял рядом.

Он обратился к работнику ангара:

— А позвольте-ка перечень ваших правил.

Работник снова засуетился, бросился куда-то в сторону, долго отсутствовал, а потом принёс запылённую, пожелтевшую книжонку, которая и была перечнем правил работы ангара.

Шокол Эз перелистывал страницы, водил пальцем по строчкам, сосредоточенно пыхтел, и, наконец, нашёл спрятавшийся внизу одной из страниц пункт, из которого следовало, что работники ангара должны чинить аэроциклы за счёт государственной казны.

Работник ангара сказал, что неисправности будут починены, и Эван может прийти на следующий день, чтобы произвести повторный полёт…

Как уже знает читатель, Эвану пришлось бы не ходить, а ездить к месту проведения гонок. Путь пешком занимал бы у него пять часов в одну сторону. Но денег на проезд в автобусе у него просто не осталось — все свои сбережения он потратил на аэроцикл. И поэтому Эван решил на те десять дней, которые остались до Большой гонки, поселиться вблизи от ангара. Делать это запрещалось — по закону жители Аркополиса могли обитать только на территории города. Для проведения времени в его окрестностях требовалось специальное разрешение, которое не так-то легко было получить.

На последние эзкудо Эван купил себе самой дешевой еды, и в сопровождении Шокола Эза выбрал себе временное убежище. На берегу небольшого озерца, под загибающимися скалами его совсем непросто было заметить. На прощание Шокол Эз сказал:

— Навещу тебя пару раз до начала гонки. Хозяину бойни скажу, что ты заболел… И смотри — не высовывайся отсюда. Законники заметят — будешь не в гонке летать, а по шахтам — руду разносить…

На том они и расстались.

Теперь Эван остался в привычном ему одиночестве. Он сидел на берегу зеркально-гладкого озера и смотрел на отражение лазурных небес. Так как это место находилось ближе к светлой стороне Аркополиса, то и воздух там был насыщен светом почти также, как и на родине Эвана. И от обилия света мрачные мысли оставили юношу, снова он уверился в своей победе и последующем единении с Мэрианной Ангел.

И когда в назначенное время он посетил ангар, оказалось, что его аэроцикл N834 починен. Не совсем, конечно, починен, потому что и нельзя было полностью починить эту развалюху, пережившую уже не одну аварию, но все же разворачивался этот аэроцикл уже более-менее сносно. Правда, и скрипел, и гудел, и визжал он по-прежнему. Однако Эван, не задумываясь об грозящей ему опасности, закладывал крутые виражи, изворачивался и возле стен, и возле торчавших кое-где из пола штырей…

Потов Эван вернулся на озеро, и заметив в небе красный патрульный корабль законников, затаился среди скал. Десять дней он ходил в ангар, испытывал своей аэроцикл, наслаждался чувством полёта. Видел он и других гонщиков. Они тоже отдавали свои сто тысяч эзкудо, а получали плохенькие аэроциклы. Никто из них на тренировочных полётах не летал так быстро и опасно, как Эван. Разве что один, пришедший в ангар пьяный. Работник ангара видел, что гонщик пьяный, но не стал его останавливать. Главное, что тот заплатил сто тысяч эзкудо, которые с избытком покрывали стоимость старого аэроцикла. Пьяный полетел, но даже и в большую залу не смог вылететь. Нос его аэроцикла зацепился за створку ворот. Сам аэроцикл бешеным пропеллером начал вращаться на месте, а пьяный упал вниз, и сломал себе руку, хотя мог бы свернуть и шею. Его увели куда-то…

Быстро пролетели эти десять дней. Несколько раз за это время навещал Эвана Шокол Эз, приносил ему какой-то простенькой еды и ещё — воду (пить же из озера Шокол Эз строго-настрого запрещал). Несколько раз Эвану приходилось прятаться от законников, корабли которых пролетали над озером. А один раз их корабль опустился на берегу, и законники, сбросив свою тёмно-бардовую одежду, бросились купаться. Эвана так и подмывало — выбраться из своего убежища, пробраться на их корабль, да и улететь, пока они плещутся, прочь от Нокта, который уже тяготил го. Впрочем, он понимал, что тогда с мечтами о Мэрианне Англел придётся расстаться, и сдержался. Законники накупались и улетели, а Эван остался ждать начала Большой Гонки.

И вот этот день настал.

Накануне Эван почти не спал — очень волновался, и когда направился из своего убежища к зданию — руки его подрагивали. Эван проклинал себя за эту слабость, понимал, что она может ему навредить, но ничего с собой не мог поделать.

Он направился не к основному проходу, через который уже просачивались первые зрители, а к боковому входу для гонщиков. Там его поджидал Шокол Эз — пожелал Эвану удачи, и сказал, что будет наблюдать за гонкой с трибуны.

На платформе Эван спустился в ангар, где, естественно, уже царила суета — работники ангара бегали как угорелые, делали последние приготовления перед стартом, нервные гонщики ругались. Ревели двигатели, воздух был тяжёлым. А над всем этим гвалтом ещё слышалась негромкая музыка, и женский голос без конца читал и читал рекламу…