День Победы. Гексалогия (СИ) - Андрей Завадский

— Это он, — сухо произнесла чеченка, словно не услышав ничего про «брата», и, развернувшись, ушла, растворяясь во тьме.

— Ну, а ты кто такой? — русский взглянул на Мейсона, будто не слыша, как скулит от страха чеченский командир, враз утративший свой грозный вид. — На «духа» не похож вроде.

— Я гражданин Соединенных Штатов, работаю в «Юнайтед Петролеум», служба безопасности! Не убивайте меня, лучше обменяйте на своих пленных, потребуйте выкуп! За меня заплатят, очень хорошо заплатят! У компании много денег, просите, сколько захотите!

Малкольм Мейсон говорил, захлебываясь словами, и понимал, что все тщетно. Те, кто спокойно, с каким-то странным интересом его разглядывали, не убирая рук от оружия, не польстятся на деньги, да и не поверят его испуганному лепету.

— Американец? Один из тех, что разрушили мою страну, убивали моих друзей? Ради чего? Ради нашей нефти, руды, еще чего-то? Неужели какая-то нефть стоит человеческих жизней, тысяч жизней?! Зря ты пришел на мою землю, американец. Зря вы все пришли сюда!

Русский развернулся и направился прочь, но вдруг остановился, и, взглянув на кого-то из своих бойцов, коротко, на выдохе, бросил:

— Расстрелять. Обоих. И уходим отсюда!

Мейсон оцепенел, услышав этот приказ, и в полной неподвижности наблюдал, как двое партизан выступили вперед, вскидывая АК-74. Турпал Исмаилов завизжал, повалился на землю, извиваясь и крича, кажется, он даже плакал, пытаясь не смотреть на русских. Малкольм Мейсон не стал молить о пощаде. Он просто смотрел, как партизаны взводят оружие, неторопливо целятся, а затем ствол одного из «калашниковых» полыхнул пламенем, и что-то ударило американца в грудь, с такой силой, что душу его вырвало из оков плоти и потянуло куда-то в темное ночное небо, бесстрастно мерцавшее бриллиантами высоких северных звезд.

Алексей Басов не сразу разглядел генерала Бражникова среди толпившихся на перроне железнодорожного вокзала Коноши местных. Региональный координатор партизанского движения ничем не выделялся из десятков крестьян, ожидавших прибытия пригородного поезда. Камуфляжный бушлат, разумеется, без знаков различия — в таких ходила полвоина сельских жителей — джинсы и утепленные резиновые сапоги. За плечами — пухлый рюкзак. Разве что выглядел генерал крепче и сильнее запойных мужиков, куривших и глотавших пиво из стеклянных бутылок под пристальными взглядами полицейского патруля.

— Здравия желаю! — по-уставному поприветствовал командира Басов. Разве что произнесены эти слова были нарочито негромко, так что переминавшиеся с ноги на ногу в двух десятках метров стражи порядка просто не могли ничего услышать.

Откуда-то из-за горизонта раздался гудок тепловоза, затем перрон накрыла волна гула работающего дизеля, и асфальт под ногами ощутимо завибрировал. Толпа засуетилась, стягиваясь к кромке платформы.

— Вот, товарищ генерал, — Басов протянул своему командиру оптический диск в бумажном конверте. — Записи из Некрасовки и еще пара подобных сцен. Полагаю, самое важное.

Кивнув, Бражников убрал конверт, лишенный всяких надписей, во внутренний карман бушлата.

— Кто-то лишится головы, когда эти записи попадут в эфир, пусть даже в Интернет. Какие у вас потери, полковник?

— «Двухсотых» четверо, десяток «трехсотых», но тяжелых только двое. У Федорова еще двое в безвозвратных потерях. Убитых «духов» не считали, но больше половины банды уничтожено, в том числе их вожак и двое американских инструкторов.

— Это лишь начало, — вздохнул Бражников, взглянув на приближавшийся к перрону, сбавляя скорость, поезд. — Кремлевку ждет печальная учась. Уверен, «звери» там появятся и очень скоро, и все зальют кровью. Гибели своих они не простят, покуда чувствуют за собой силу.

— Этого не произойдет! Все, что случилось — начало и для нас. Прикрываться мирными жителями мы не станем ни в коем случае, а лучше нанесем удар первыми, тогда, когда этого никто не будет ждать!

Поезд остановился, и толпа вооруженных корзинками, ведрами, замотанными в полиэтилен и брезент лопатами жителей Коноши ринулась на штурм вагонов. Покосившись на них, Бражников кривовато усмехнулся:

— Надо спешить, а то на подножке ехать придется! Полковник, тебе и твоим людям приказываю пока воздержаться от активных действий, только реагировать на вылазки янки и «духов». Каждый из вас вскоре пригодится, но пока для решающей битвы время еще не пришло. Добытые вами записи я передам, кому следует, и вскоре их увидят миллионы! За выполнение задачи объявляю вам благодарность! — и добавил уже без лишнего пафоса: — Спасибо, полковник! Вашим людям еще не раз придется рисковать!

— К этому мы готовы, лишь бы все не зря!

— Результат будет, полковник, — уверил генерал, крепко пожимая руку собеседнику. — И ждать вам недолго! До встречи!

Бражников влился в толпу, медленно всасывавшуюся в вагоны, растворившись в ней. А Басов двинулся на привокзальную площадь, где его ждал вместе с колхозным грузовиком ГАЗ-53 Олег Бурцев. Партизанам предстояло еще сделать много дел на своей тайно базе в окрестных лесах, готовясь к предстоящим операциям.

Глава 6. Рейд

Фырча мотором, огромный грузовик, сверкающий хромированными бамперами и яркими эмблемами на бортах фургона, медленно пятился, передвигаясь буквально на несколько сантиметров в минуту. Водитель, пользуясь зеркалом заднего вида, пытался попасть точно в проем открытых ворот складского здания на окраине столицы саудовского королевства. Ему помогал рослый горбоносый человек в яркой оранжевой робе, взмахами рук регулировавший движение. Еще один, тоже смуглый, с ястребиным носом, но невысокий, жилистый, словно высушенный горячим пустынным ветром самумом, стоял чуть в стороне, наблюдая за процессом.

— Левее, — командовал регулировщик, сопровождая свои слова жестами. — Еще левее! Нет, хватит, теперь правее! Ты, что, ослеп?! О, шайтан!

Борт грузовика со скрежетом коснулся створки ворот, и водитель запоздало отвернул, наконец, сумев вписаться в проем. На лакированной поверхности осталась глубокая борозда, сверкавшая неокрашенным металлом. Когда машина оказалась наполовину внутри здания, тот, кто сидел рядом с ее шофером, выбрался из кабины, скрывшись в складе. Водитель, остававшийся на месте, закурил, выдыхая терпкий табачный дым в открытое окно.

Регулировщик уже был внутри, невидимый для посторонних. Последним в воротах исчез его низкорослый напарник, напоследок цепким взглядом обшаривший пустынную улицу, вдоль которой выстроились склады, ангары, гаражи. Не было видно ни одной живой души, никто не следил, не таился, наблюдая из укрытия за жизнью открывшейся несколько недель назад строительной фирмы. Арендованный склад, полдюжины работников, не то сирийцев, не то ливанцев, никого не заинтересовали, и майор Корпуса стражей Исламской революции Махмуд Фехди, удовлетворенно кивнув самому себе, скрылся внутри. Пасдаран знал, что еще двое его братьев наблюдают за происходящим со стороны, и успеют дать сигнал о появлении чужаков, но также ему было известно, что настоящие профессионалы смогут быстро и тихо уничтожить такой пост. Во всяком случае, Фехди сделал бы это без особых усилий.