Гарри Поттер и Лес Теней. Альтернативное окончание. - Constance_Ice

- Я волнуюсь. Парвати, Лаванда и Блез – эти девочки, ученицы сестёр Штальберг – вы же знаете, способность к предвидению и прорицаниям всегда связана с очень подвижной и неустойчивой нервной системой. Как бы ощущения при прохождении портала не оказались чересчур болезненными для их психики…

То, что она упомянула ученицу его факультета, было приятно, но он ждал, когда прозвучит ещё одно имя. И, разумеется, дождался.

- Гарри тоже меня беспокоит. Эта его загадочная связь с Вольдемортом… И слова Вивиан… Я опасаюсь какой-нибудь ловушки со стороны Вольдеморта, вернее, я почти уверена, что-то в таком роде непременно случится, и конечно, первой его мишенью окажется Гарри.

Поскольку она простила ему выпад относительно гриффиндорцев, он счёл необходимым сдержать резкие слова, рвавшиеся с уст всякий раз, когда она приплетала к разговору Поттера. Тем более, что угроза для мальчишки в самом деле существовала, нельзя было не принимать этого во внимание. Задумавшись над проблемой Поттера, он на секунду отвлекся от того, что она говорила, и вдруг…

- … а второй, кто меня беспокоит в связи с Вольдемортом, это вы, профессор. Очевидно, что как его бывший соратник и раскрытый шпион, вы тоже под угрозой, и потому должны быть особенно внимательны, тем более, после вашего чудесного воскрешения из мёртвых…

Лишённый возможности спрятаться в тень, он медленно прикрыл веки, чтобы не выдать себя. Беспокойство, звучащее в её голосе, казалось искренним. Казалось? Чёрт… Чёрт!

- Северус, вы что – уснули? – слова прозвучали немножко резко, видимо, чтобы скомпенсировать неофициальное начало.

- Не переживайте за меня, - ответил он тихо, намеренно избегая какого-либо обращения. – Как вы сами заметили, я уже побывал там. Всё знакомо… Пройду по царству Аида проторённой дорожкой, – голос, однако, дрогнул. Предатель… Конечно, она заметила. Неуверенно потеребила кружево на синем шёлковом рукаве. – Знаете, я ужасно замерзла. Я вижу, у вас там камин горит… можно я погреюсь?

От изумления он даже не сразу нашел, что ответить – так это было на неё непохоже – и тон, и сам вопрос, просто судорожно кивнул, но она, не дожидаясь ответа, уже направилась вглубь комнаты, где в очаге весело и жарко потрескивали дубовые дрова.

- «Осторожно, там ступенька», - хотел сказать он, но не сказал, просто стоял и смотрел, как она идёт, шелестя платьем. Теперь без тени сомнений было ясно – она пришла к нему для того, чтобы сказать именно эти слова… О том, что волнуется за него... Щемящее чувство поднималось в груди медленной тягучей волной, он так давно не испытывал ничего подобного, что не сразу сообразил, что это, пока оно не затопило его полностью – томительно-радостное предчувствие чего-то, что должно было вот-вот случиться. С ними обоими. Чего-то невероятного. Оглушительного.

Слова про ступеньку так и не были сказаны. А потом она оступилась на этой самой ступеньке и упала.

Несколько мгновений он стоял истуканом и смотрел, как она морщится от боли, шипя сквозь зубы что-то нечленораздельное, потом понял, что дело обстоит серьёзно, и кинулся к ней. Тролли и гоблины – она не возражала, чтобы он взял её на руки и донёс до кровати! Её дыхание щекотало ему шею, струящийся шёлк проминался под пальцами, и навстречу теплу её тела кровь прихлынула к сердцу, и к рукам, и к лицу – надеюсь, в полумраке ей этого не видно…

- О, Мерлин, как больно! Ну сделайте же что-нибудь, Северус! У меня перелом, да? – не стесняясь, она завернула подол и принялась сама ощупывать лодыжку. – Проклятая ступенька! А вы молчали, словно не знали о ней! - Пряча лицо, он коснулся пальцами её ноги – нет, перелома нет, но подвывих наблюдается. Достал палочку. Она продолжала ругаться, искоса наблюдая за его манипуляциями.

– Что вы собираетесь делать? Признаться, не слишком доверяю вам, как врачу.

В этом послышался намёк на прошлое, и он стиснул зубы:

– Вначале наложу обезболивающее заклятие, чтобы вы перестали шипеть, потом займусь собственно травмой.

- Это совершенно неправильно! Во-первых, с обезболивающим заклятьем я ещё часа два не смогу ходить, нога потеряет чувствительность, во-вторых, я точно знаю, такие простые вывихи следует лечить на живую, они лучше заживают…

- Если так, могу сходить к мадам Хуфльпуфф за зельем, - сказал он с досадой. – И откуда же столь глубокие медицинские познания?

- Глориан говорил, что он не раз лечил людей и животных…

Имя прозвучало, как пощёчина.

- Ах, ну да, Глориан, с его пресловутой эльфийской гуманностью… Не знаю про животных, может быть, в мантикорах и их переломах ваш гуманный недомерок понимает лучше моего, но в отношении людей…

- Я наслышана о ваших подвигах в отношении людей, - оборвала она. Лёд или раскалённое железо? Пожалуй, и то и другое в одном флаконе – с человеческим голосом это возможно… - И не смейте говорить про Глориана! Он … он герой! Он нас всех спас! Если бы не он, неизвестно, что сделали бы с Хогвартсом эти твари! И уберите, наконец, от меня свои руки!

Вот всё и кончилось, не начавшись. Выпрямившись, он смотрел, как она бинтует оторванной оборкой платья свою лодыжку – не слишком профессионально, но вполне умело – ну конечно, авроров и этому учат, как он мог забыть… Выслушивал упрёки. Разумеется, он – злопамятная безжалостная скотина. Разумеется, он нарочно не сказал ей про ступеньку. Разумеется, только первоначальным шоком могла быть вызвана идея довериться такому костоправу, как он. Молчал в ответ, думая, что надо же было быть таким дураком и вообразить себе бог знает что насчёт её прихода. И не мог понять – что сейчас в нем сильнее – жгучее, болезненное разочарование или облегчение, что всё осталось по-старому. Слишком большие перемены - это, пожалуй, всё-таки чересчур для него. Слишком поздно.

***

- Гарри, вставай, - веки просто катастрофически не желали разлепляться. – Ну, просыпайся же!

- Вот дрыхнет, мне аж завидно… Эй, нам всем пора в лапы к Снейпу! Нам предстоит на себе испытать очередное зелье его личного изготовления…

- Ну хорошо, что хоть не невиллововского, - Гарри наконец открыл глаза и сфокусировался на стоящих над ним полуодетым Симусе и Роне, сонно путающемся в рукавах рубашки.

- Сто пятьдесят подопытных кроликов сегодня отправятся в мир Теней, - зловещим голосом Трелони бубнил Симус.

- Сто пятьдесят три, - зевая, поправил Гарри. – Считая самого профессора, мисс Валери и Северину. И прекратите болтать, - не слушая, что там дальше бормочет Симус, он потянулся за штанами. Нежелание Гарри говорить и слушать было вполне естественным – странно, что и язык и уши у него не отсохли и не отвалились ещё вчера – столько времени было проведено за разговорами. И неудивительно: чем ближе становился день расставания с прошлым, тем больше росло всеобщее напряжение, а в последний день оно достигло высшей точки, Хогвартс гудел как переполненный пчелиный улей. Стремясь выплеснуть накопившиеся страх, тревогу, нервное ожидание, ученики перемещались по самым немыслимым траекториям, говорили, не слушая друг друга… На балюстраде Джинни обнималась с Эльвирой, обе были залиты слезами.