Warhammer: Битвы в Мире Фэнтези. Омнибус. Том I - Гэв Торп

Медленно, но верно духи пустыни приближались. Спящих мучили кошмары, а когда всходила луна, на границе лагеря появлялись странные фигуры. Иногда люди просыпались и пытались уйти в пустыню, при этом клялись, что слышали голоса жен или детей. Тех, кто все-таки уходил, уже никто больше не видел.

Бхагарцы вели армию от одного пустого тайника к другому, а на упреки царя отвечали мрачным презрением. Число лошадей сокращалось, и к двадцать четвертому дню везти колесницу было уже некому. Если верить проводникам, следующий тайник находился на расстоянии пяти дней пути, и бхагарцы не могли сказать точно, сколько еще осталось до конца пустыни.

Дни шли, пайки сокращались. Люди начали бродить вокруг ушебти, охранявших последних коней бхагарцев. Невзирая на отчаяние, никто из воинов не решался испытывать судьбу против преданных, чего нельзя было сказать про бхагарцев.

На тридцатую ночь отступления, пока странные существа выли в темноте за лагерем, всадники пустыни вручили свою судьбу Ксару и ускользнули от ушебти, все еще охранявших их. И хотя преданные были вполне в силах отразить нападение своих умирающих с голоду соратников, их силы оказались не равны хитрости и коварству бхагарцев, конокрадов, обладавших почти сверхъестественной ловкостью. Эти разбойники дошли до дозоров и вскочили на своих коней прежде, чем преданные поняли, что происходит.

Крики тревоги раздались в лагере, когда волки пустыни пришпорили своих драгоценных коней и, промчавшись мимо удивленных телохранителей, скрылись в песках. Несколько человек попытались их преследовать, но безуспешно. Божественные лошади Ксара были по-прежнему быстры, как ветер пустыни, и растаяли, словно дым. Их всадники, наконец-то свободные, запрокинули головы и протянули руки к небу, слыша, как грохочут копыта, и чувствуя, как ветер овевает их тела.

Без еды и воды последние люди Бхагара и их возлюбленные кони скрылись в бесконечной пустыне, вверив себя объятиям своего безликого бога.

После побега бхагарцев войску не оставалось ничего, кроме как идти на восток и молиться богам о спасении.

Армия убывала, как песок, высыпающийся из разбитого сосуда. Люди умирали ночами, обезумев от голода, или просто падали на землю и отказывались вставать. Враждебность воинов утихла, исчезли и остальные эмоции. Пустыня лишила их мыслей и чувств, и теперь они просто ждали смерти.

И когда Бронзовое Войско окончательно ослабло, всадники Нагаша нанесли самый жестокий удар. Ночью тридцать вторых суток они легко проскользнули мимо ничего не замечающих часовых и оставили дары, которые ошеломленные воины обнаружили при первых лучах зари. Вокруг лагеря с равными промежутками были расставлены десять кувшинов зерна и пятнадцать кувшинов воды. Люди чуть с ума не сошли. Опустошив кувшины, они разбили эти толстые сосуды и вылизали их изнутри.

А потом, немного набив желудки, воины Бронзового Войска сели и стали думать, что означает этот странный дар.

Акмен-хотеп, вздрогнув, проснулся. Ночное небо над головой было ясным и чистым, на нем мерцали звезды.

Он не собирался спать. Царь сел, по-совиному моргая в темноте. Его окружали несколько ушебти, бдительно вглядываясь в пространство за лагерем. Остальные преданные обходили лагерь по периметру, ожидая следующего шага врага. Если скелеты собираются повторить вчерашнее, царь твердо вознамерился их остановить. Телохранителям он отдал строжайший приказ — отогнать скелеты и уничтожить любую еду и воду, которую они попытаются оставить. Акмен-хотеп не сомневался, что это единственный способ справиться с опасностью. Еда была смертельней, чем кинжал или копье. С ее помощью Нагаш с легкостью уничтожит Бронзовое Войско.

Внезапно трое ушебти вскочили на ноги, взяв мечи на изготовку. Кто-то приближался, осторожно обходя группы спящих людей, и когда подошел совсем близко, царь узнал Мемнета. Махнув рукой преданным, Акмен-хотеп поднялся, чтобы поздороваться с братом.

И сразу заметил, что верховный иерофант очень встревожен. Его изможденное лицо побледнело, в широко распахнутых глазах застыл страх.

— Час настал, — прошептал он. — Это происходит прямо сейчас.

Ужас и, что еще хуже, отчаяние охватили царя.

— Кто? — спросил он.

Мемнет заломил дрожащие руки.

— Два десятка не самых знатных аристократов и их люди. Сотня воинов, может, чуть больше. Вода и еда были последней каплей. Они считают, что смогут договориться с Нагашем и он позволит им спокойно вернуться в Ка-Сабар.

Акмен-хотеп угрюмо кивнул. Если собрать всех телохранителей, он сможет уничтожить заговор. Дюжина ушебти без труда справится с сотней умирающих от голода воинов.

— Где Пак-амн? — спросил он.

— Я здесь, — ответил Мастер Коня.

Пак-амн и дюжина аристократов приближались к царю и его телохранителям с оружием в руках. Лицо молодого полководца было искажено гневом.

— Твои люди восстали против тебя, о великий, — заявил он. — Это последствия твоей недальновидности.

Акмен-хотеп слышал звуки сражения и крики умирающих, эхом разносящиеся по лагерю. На его телохранителей напали те, кого они же пытались защитить.

— Что, хотел перерезать мне глотку, пока я сплю? — выкрикнул он Пак-амну. — Или собирался преподнести меня в дар своему новому хозяину в Кхемри?

Обвинение подействовало на молодого полководца, как удар. Он остановился с потрясенным видом. Воспользовавшись этим, царь схватил меч.

— Убейте их! — приказал он ушебти, и пятеро телохранителей без колебаний ринулись вперед, сверкая ритуальными клинками.

В воздухе звучали тревожные крики, лязгал металл — Пак-амн и его приспешники пытались отразить свирепый натиск ушебти. Под клинками преданных люди падали, как колосья пшеницы; мечи мелькали так быстро, что невозможно было уследить, и с легкостью прорубали доспехи. Пак-амн сражался яростно, выкрикивая ругательства и отражая удар за ударом. Ритуальный меч скользнул по его клинку, а второй глубоко врезался в бедро. Полководец пошатнулся, но продолжал сражаться. Кровь хлестала из раны, стекала по колену в песок, но он все отражал удары.

За какие-то несколько минут все приспешники Пак-амна погибли. Мастер Коня продержался на несколько секунд дольше, но было понятно, что меч перерезал артерию, и жизнь вытекает из него вместе с кровью. Он споткнулся. Меч ушебти вонзился ему в грудь, и Пак-амн медленно опустился на землю.

Акмен-хотеп подошел к упавшему полководцу. На сердце у него было тяжело, лицо исказилось от ярости.