Безумные грани таланта: Энциклопедия патографий - Александр Владимирович Шувалов

в то же время усердно предавались чтению и переводу мистических соединений… Его вера во все чудесное достигла таких размеров, что он с целью узнать будущее не усомнился отправиться к известной ясновидящей Парран и под большим секретом передавал в письмах друзьям ее пророчества… Сам Мицкевич, все глубже уходя в мистицизм, рассказывал о снах и видениях, посещающих его, передавал, как он видел окружающих его злых духов, и, казалось, вполне выполнял требование Товянского233 — отречься от земного разума и решиться на “оглупение ради Христа”». (Мякотин, 1999, с. 456, 465.)

«Он / Ушел на запад — и благословеньем / Его мы проводили. Но теперь / Наш мирный гость нам стал врагом — и ядом / Стихи свои, в угоду черни буйной, / Он напояет. Издали до нас / Доходит голос злобного поэта…» (Пушкин А.С. «Он между нами жил…», 1834.)

Поражает (хотя данное явление нельзя назвать уникальным) трансформация вдохновенного и импульсивного поэта в фанатика и мистика, лишенного даже намеков на творческую продуктивность. Подобное патологическое развитие личности паранойяльного характера с появлением сверхценных идей религиозного характера обычно возникает под воздействием длительно действующих стрессовых ситуационных факторов. У Мицкевича последние могли быть как семейного, так и общественно-политического происхождения.

МИШЕЛЬ (Michel) ЛУИЗА (1830–1905), французская революционерка, активная участница Парижской коммуны (1871). Автор стихов, романов, пьес.

«Обладала психопатической наружностью и происходила из психопатической или, во всяком случае, отличавшейся странностями семьи. Сама, по собственному призванию, до странности любила животных. Дом ее был зверинцем, наполненным кошками, собаками, птицами и волками. Коров она кормила… букетами цветов. При такой любви к животным, при участии к судьбе проституток, при чисто христианском сострадании к несчастиям товарищей по ссылке, прозвавших ее красным ангелом, она, однако же, бесстрастно присутствовала при убийстве Томаса, собиралась убить Тьера, вотировала во время Коммуны арест священников и смертные казни заложников, по одному в сутки. Но вот этот-то именно контраст между болезненной импульсивностью и болезненной чувствительностью является характерным для маттоидов234, особенно при чванстве своими литературными произведениями, положительно лишенными всякого смысла». (Ломброзо, Ляски, 1906, с. 160–161.)

«Мечтательная и восторженная девочка рано решила, что революция — ее призвание. Как она рассказывает в своих стихах, к ней однажды во сне явился образ Сен-Жюста, который сказал ей: “Слышишь голос, зовущий тебя? Час пробил, идем!..” Личной жизни Луиза Мишель не знала. “В период величайший борьбы мне необходимо было оставаться свободной”…Луиза сражается в маршевых potax как рядовой гвардеец… Она трудится без передышки, не спит по нескольку ночей, носит форму и грубые, забрызганные глиной и грязью солдатские сапоги, но всегда бодра… В апреле 1871 г. в “Journal officiel” сообщалось: “Она убила много жандармов и полицейских”… В 1890 г. Луиза Мишель узнала, что правительство хочет объявить ее умалишенной и заточить в психиатрическую больницу. Она бежала в Лондон. Там она продолжала поддерживать связь с анархистами». (Лурье, 1956, с. 287. 295, 300, 317.)

«В 1890 она была вновь арестована за призыв к бунту в речи, произнесенной в Лионе, но на основании заключения врачей посцжена в заведение для душевнобольных». (ЭСБрокгауза, п/т. 38, с. 510.)

«Что касается внешности, то изображали ее следующим образом: “Высокая, стройная, худая, с плоской грудью и узкими бедрами, плохо выраженной талией, она не производила хорошего впечатления, будучи одетой в мужскую одежду, которую она часто носила. Голос и походка у нее были мужскими… Считалась гомосексуальной”». (Moll, 1910, с. 72–73.)

Знакомясь с патографиями столь немногочисленных гениальных представительниц женского пола, невольно вспоминается гипотеза 0. Вейнингера235 о «мужском характере» гения. Видимо, сам процесс некоторых видов творческой деятельности обусловлен определенными чертами интеллектуальной и эмоциональной сферы, которые в большей степени свойственны мужчинам, чем женщинам. Так, среди женщин нет ни одного великого философа или мыслителя, ни одного действительно великого изобретателя или композитора — классика симфонической музыки. Ни о какой дискриминации женщин при данной постановке вопроса речь не идет, так как сексуальность человека является критерием его поведения. В тех случаях, когда ролевая установка нарушается (например, мужчина становится талантливым танцовщиком, а женщина — кавалерийским офицером, как Дурова), то психическая патология в сексуальной сфере начинает играть далеко не последнюю роль в исторически значимых случаях. Попытка отойти от своего биологического стиля жизни неизбежно рождает чувство неполноценности, так как примеряя к себе притязания и оценивая себя мерками противоположного пола, личность ощущает свою несостоятельность. Сублимация чувства неполноценности и несостоятельности у активных натур дает сильный импульс к творческой деятельности; импульс этот (при отсутствии специальных дарований) легче проявляется в политической или военной деятельности как не требующих специальных знаний.

МОДИЛЬЯНИ (Modigliani) АМЕДЕО (1884–1920), итальянский живописец и скульптор.

Общая характеристика личности

«С самого детства неудачи и несчастья преследовали мальчика. Рано начавшийся туберкулез лишил его возможности учиться в школе». (Херсонская, 1969, с. 235.)

«За короткий срок в Модильяни произошла какая-то неожиданная, резкая перемена. Удивительно быстро исчез куда-то его элегантный добротный костюм и сменился простым, обычно сильно измятым, из темно-коричневого вельвета “в рубчик”, а вместо крахмальных воротничков появился не первой свежести красный фуляровый шарф. Заметно изменился и внутренний его облик. В нем все сильнее сказывалось что-то лихорадочно напряженное, какая-то глубокая растерянность мелькала в его взгляде и улыбке… Объяснялось все это, как говорится, просто: с некоторых пор Модильяни, как будто потеряв почву под ногами, стал тяжко и неудержимо пить. К этому вскоре прибавилось нечто еще более страшное — началась наркомания. Стал сначала соблазном, а потом уже и необходимостью гашиш… В пьяном состоянии он легко становился хва-стливым, задиристым, агрессивным… К своему отцу Амедео всегда был равнодушен, а иногда и резко враждебен. Мать он любил страстно, и она имела огромное на него влияние». (Виленкин, 1989, с. 21, 35, 38.)

[Осень 1898 г.] «Амедео заболел тяжелейшим гриппом, последствия которого потом еще долго сказывались на его здоровье… Скульптуру… приходилось то и дело бросать из-за кашля, причем кашель этот был отнюдь не невинного свойства: несколько лет тому назад у Модильяни открылся туберкулез… Зимой 1900 года бурная вспышка туберкулеза легких внезапно прерывает его занятия… Алкоголь и гашиш были ведь бегством от себя, растратой себя, лишь видимостью самоутверждения…» (Там же. с. 22, 43, 56.)

[Лето 1909 г.] «…Все это вместе вскоре привело его на грань полного истощения. По-видимому, он сам этого