Кривич - Александр Забусов

— Да были когда-то. Теперь нет. Осталось одно, у самого болота стоит.

— А с остальными что случилось?

— Не ведаю. Может мор прошел, а еще говорят, что колдун извел. Он на болотах живет. Мы в ту сторону не ходим.

— Что, даже к соседям, которые у болота живут?

Кучма напрягся, не зная как повести себя. Сказать, не сказать? Решился:

— Недобрые они. Не пашут, не сеют, скотина и та есть-ли, не ведаем. Но нас не трогают, и мы к ним не лезем.

— Чем же промышляют?

— Трудно сказать, они даже в капище не бывают. Волох к ним ходил, так даже в деревню не пустили. А еще три года назад, ведь соседились, — сказал и смолк.

— Ну что-ж, спасибо за то, что накормили. Как говорится пора и честь знать. Прощай хозяин, пусть всегда будет в селище твоем милость богов.

Осталось позади селение с возделанными полями и баштанами, с людьми по-доброму принявшими их у себя. Дорога ныряла в лес, по правому боку ветерок донес резкий запах болота, к которому примешивался сладковатый, неприятный запашок тлена. Ехавший впереди всех Жвар поднял руку, жестом отпальцевав остановку всему отряду. Соскочил на землю, отошел в сторону болотного духа, присел на колено, приглядываясь к следам, ведущим через кустарник в чащобу.

— Здесь телеги делали остановку, люди что-то волочили в лес. Может там схрон?

Жвар первым протиснулся между ветвями, пошел по следу, стараясь идти бесшумно, но все равно, тишину леса нарушил гвалт, карканье и шелест множества крыльев взлетающих пернатых пожирателей мертвечины. Сотни ворон поднялись на крыло, уносясь подальше от нарушителя спокойствия.

— Батька! — позвал следопыт, небеспокоясь больше о том, чтоб сохранить тишину.

Вместе с Горбылем, на зов, топая и шумно раздвигая ветви, прибежали и остальные бойцы.

— Гляди!

В двух десятках шагов от полосы дороги начиналось болото, поглотившее лес. Прямо из зелени болотины торчали сухие стволы берез, осины. Вдали, островные возвышенности позволяли деревьям выживать, зеленеть распустившимися листьями. У самой кромки воды, замутненной, потревоженной, кривичи увидели множество людских трупов, сброшенных с возвышенности твердой почвы. Открывшееся взгляду царство мертвых пополнялось не один день, даже не один месяц. Виднелись обглоданные кости и черепа, истлевшие обрывки одежды, клоки волос. От разложившихся останков посвежее, тянуло гнилостным духом, вызывающим рвотные позывы. Двое из Горбылевской команды, не сумев перебороть отвращения, вывернули свои желудки наизнанку, выблевав все, что съели два часа назад в северянском селище.

— Чего продукты переводите? — недовольно заметил Горбыль. — Еще неизвестно когда теперь поесть сможем.

Он прошел дальше вдоль кромки, разглядывая масштабы своеобразной братской могилы. Словно показывая, что он лезет в чужое хозяйство, в десяти шагах от него, из плоской поверхности зеленого бархата болотного ковра высунулось непонятно что, проскользнув длинным, толстым телом, похожим на гофру земляного червя, снова ушло на глубину, заставив Сашку отступить от болота, выхватить клинок.

— Тьфу, нечистая сила, в рот тебе ноги. Напугал, зараза. Инвалидом сделать хочешь?

Кветан тронул за плечо.

— Идем глянешь, батька.

— Чего тут еще глядеть? И так все ясно.

— Идем.

Кветан указал на десяток свежих трупов, судя по всему сегодняшний сброс. Изуродованные неимоверно, с вырванными кадыками, выгрызаными кусками плоти, перепачканные кровью, сломанными куклами они валялись в одном месте.

— Вон тот купчина, который ехал с возницей на одной телеге. Теперь ясно, что это точно наш караван вели.

Издали, с левой стороны от сгрудившихся у болота бойцов, послышался безутешный горький плач, заставивший сжаться сердца. Юнцы без команды ломанулись в ту сторону. Стадное чувство заставило Горбыля бежать вместе со всеми. Кому-то, кто выжил, требовалась помощь.

У самого болота, у мелкого кустарника, сидела красивая девушка с распущенными, спутанными волосами. Слезы лились потоком из светло-синих глаз, с шеи на вышитую рубашку струилось монисто речного жемчуга, бликуя искрами под лучами пробившегося через листву солнца. Она протянула руки к подбежавшему первым Наседе, и тот послушно подал навстречу свои, завороженный красотой незнакомки.

— Сто-ой! — послышался позади толпы голос Жвара. Злодейка уцепившись за руки юнца, с невероятной силой потянула парня за собой в топь. Горбыль на автомате ухватил своего воина за широкий, кожаный ремень, уперся, не давая красавице исполнить мерзкий план. Юнцы от происходящего действа стали в ступор. Жвар протиснувшись между живыми статуями, проскочив мимо Горбыля и Наседы, от всей души взмахнул саблей из-за спины, снес красивую голову с лебединой шеи.

— Вх-хы, — выдохнул на излете клинка.

Голова покатилась в болото, а из освобожденного от головы среза Наседу обрызгало струей жидкости, отдаленно напоминающей кровь. Сила безголовой красавицы ослабла, хватка рук осталась. Горбыль вместе с Наседой выдернул из болота тело девицы, увидев которое, от отпустившего напряжения и нервов зашелся безудержным смехом. Красивые изгибы тела под рубахой, высокая грудь и аппетитная задница, заканчивались толстыми гусиными лапами с грубой кожей и черными перепонками ласт.

— Болотница это! — отдуваясь от бега, выпалил Жвар. — Почитай, сродственница русалки. Я же кричал, стой! Али не слышал никто?

— Молодец, Жвар, в этом цирке хоть один умный нашелся.

— Спасибо, батька! — наконец-то избавившись от рук болотной нежити, пролепетал Наседа.

— Жвара благодари. Домой вернемся, седмицу казарму драить будешь. В одиночку! Чтоб знал в следующий раз, куда руки протягивать.

— Батька! — Мал перстом показывал на болото, выпучив глаза от удивления.

Все глянули в указанном направлении. У сухой березы, на кочке сидел, держа в руке сучковатый посох седой дедок, с широким, желтым лицом. Заметив, что на него смотрят, поднял кулак вверх, вытянутым указательным пальцем погрозил, скорее всего, конкретно Горбылю:

— Попомнишь, еще!

Разнесся над болотом скрипучий голос.

— Не грози, угребище. За болотом бы своим смотрел лучше. Устроил здесь залежи триппера. Старый маразматик!

Горбыль сложил левую руку на внутреннюю сторону локтя правой руки, приподняв резко кулак в характерном жесте. Отвернувшись, демонстративно больше не обращая внимания на деда, отдал приказ:

— По коням!

Уже выходя из леса и умостившись в седле, спросил:

— Жвар, что за крендель был на болоте?

— Батька, это болотняник, родич водяного. Хозяин этого болота.