Жить жизнь. Трилогия о любви и манипуляциях (СИ) - Богинская Анна

Наши друзья – зеркало наших комплексов. Ты изменился, а они нет. Старые паттерны неэффективны, а создавать новые им сложно. Это главная причина ухода близких из нашей жизни после трансформации.

Но если ты освободился от комплексов, твой радар настроен на таких же – безрассудно смелых, а на самом деле бесстрашных. Тех, которые не предают себя из-за страхов или чувства вины. Вы – другие. Странные для мира, но согласившиеся со свободой как с платой за самодостаточность и потому непонятные. Иногда после трансформации предстоит принять исчезновение из жизни когда-то близких людей. Но следование своему пути приведет тебя к новому.

– Аника! Но мы же желаем тебе добра! – дрожащим голосом заметила Туся.

– Я вас очень люблю, но больше не нуждаюсь в советах, – мягко пояснила Анна. – Той Ани, которую вы знали, нет. Есть другая, и вам нужно ее принять.

– Уже и слова сказать нельзя! – вспыхнула Гала.

– Можно. Даже нужно. Но когда вы его говорите, будьте готовы услышать ответ. Я благодарна вам за вашу заботу, – добавила она с нежностью в голосе.

Привидение наконец исчезло из комнаты. Подруги с любовью посмотрели друг на друга.

– Так ты уже познакомилась с ним? – не выдержала Туся.

– Пока нет, – Анна взяла на руки Буржуя.

Не врут только результаты. Близкие часто дают нам советы, которых мы не просим, вместо того чтобы поддержать. Всегда нужно помнить, что их опыт – результат их действий. И, к сожалению, в большинстве случаев они делали выбор не из любви. Поэтому добрыми намерениями других часто выложена наша дорога в ад.

27 сентября 2017 года, Киев

Анна прищурилась. «Свет софитов» – так часто пишут в книгах. Красиво звучит. Но в реальности вспышки давят на сетчатку, вызывая неприятное ощущение. А необходимость искусственно улыбаться удваивает дискомфорт. Популярность – радость для тех, кто о ней мечтал, и опыт смиренности для остальных. Для нее – смиренность. Время, когда хотелось казаться, закончилось, а с состоянием «быть» внимание объективов не сочеталось.

Ко всему привыкаешь. Перед глазами промелькнула первая пресс-конференция. И вспомнилось то особое волнение, которое возникает лишь единожды – когда что-то происходит впервые.

Первое публичное интервью после публикации «Греха прощения». Анна с улыбкой вышла на сцену. Окинула взглядом зал. Судя по количеству собравшихся, вопросов будет немало.

– Пресс-конференция продлится час, – сообщил ведущий.

Писательница благодарно улыбнулась и пристально посмотрела в зал. Большинство – женщины с огнем в глазах, Бабочки. Беззастенчиво оценивающие – однозначно журналисты. Мужчины с незаметной, смазанной полуулыбкой, – скорее всего, манипуляторы. Она глубоко вдохнула.

– Добрый день, – поздоровалась, нарушая регламент.

Ведущий бросил взгляд, полный укора. Она не увидела, но почувствовала. Ей хотелось начать.

– Благодарю за то, что вас так много. Значит, вопросы будут разные. У нас есть час. Давайте используем его по полной.

– По правилам нашей пресс-конференции, сначала задаются вопросы согласно очереди, определенной жеребьевкой. Все прочие – в оставшееся время. Номер один?

Анна рассматривала зал. Сколько их? Триста. Да. Минимум триста. Осень. По залу можно определить время года и даже температуру воздуха. Девушка в джинсах и серой кофте, смущаясь, подошла к микрофону. Анна встретилась с ней взглядом. Расстояние – несколько метров.

– Здравствуйте. Насколько события в вашем романе реальны?

Писательница отреагировала улыбкой: стандартное начало. За два года после выхода книги этот вопрос стал привычным. Ответ отработан до мелочей. Прозвучала стандартная формулировка:

– Все события и герои вымышлены, любые совпадения случайны.

– Вы всегда так отвечаете. Но ведь героиня – это вы? – в голосе незнакомки отчаянно звучала надежда.

Анна тепло улыбнулась:

– Я в каждом слове героев своих романов. Я говорю их словами. Чувствую. Люблю. Принимаю. Я в каждой букве.

– Уточню, – перебила девушка. – Насколько героиня похожа на вас?

– Героиня похожа на меня скорее в третьей книге. Та, что в первой, точно не я: я свободна от страхов. Но для автора этот вопрос – высшая оценка и награда. Благодарю. Ваш вопрос – большая честь для меня, – Анна подарила читательнице проникновенный взгляд.

– Но я вижу вас! Я смотрю в ваши глаза, и вы такая же, какой я представляла героиню! Она – это вы? – не унималась девушка.

– Героиня – это собирательный образ. Но, конечно, она смотрит на мир моими глазами. Транслирует восприятие действительности через мой опыт и мои знания.

– Спасибо, – разочарованно выдохнула девушка и отошла от микрофона.

В ту же секунду женщина сером пиджаке направилась к сцене. «Журналистка», – вынесла вердикт Анна.

– В первой книге вы открыли женщинам глаза на манипуляцию. Но не кажется ли вам, что манипуляция везде? Мы все так или иначе манипулируем.

– Что значит «мы манипулируем»? Я не манипулирую.

– Не верю! – мгновенно отреагировала работница СМИ.

Анна тепло улыбнулась. Так и хотелось сказать: «Не стоит судить о других по себе и использовать слово «мы»». Но она сдержалась.

– Не стоит путать манипуляцию и провокацию с мотивацией и флиртом.

– А в чем отличие?

– Манипуляция – это скрытый психологический прием, цель которого – получить ресурс жертвы, ничего не отдавая взамен. При этом жертва уверена, что отдает ресурс добровольно и по своей инициативе. Если нет ресурса, значит, нет и манипуляции. Главный критерий – ресурс. Другое дело мотивация. Когда коуч мотивирует своего подопечного сделать что-либо для улучшения его жизни, кто получает ресурс?

– Человек, – согласилась журналистка. – Но ведь за услуги коуча заплатили!

– Если заплатили, тогда это договоренности. Клиент оплатил услугу.

– А маркетинг?

– Маркетинг основан на принципе мотивации: клиента побуждают приобрести продукт, показывая преимущества. А вот если продукта нет, то это, безусловно, манипуляция.

Кивок согласия в ответ.

– Тогда что такое провокация?

Анна рассмеялась:

– Это то, к чему часто прибегают высокоинтеллектуальные личности. Провокация – психологический прием, позволяющий выявить истинное отношение человека к тебе или увидеть его истинное лицо. Но напомню: не пользоваться ресурсом.

– Приведите пример.

– Допустим, вы уже месяц встречаетесь с мужчиной, который рассказывает вам о вселенской любви. А если позвонить ему ночью и попросить привезти лекарства, сделает он это или нет? И возьмет ли вообще трубку? Только действия показывают истинное отношение. Еще можно озвучить какой-то вопрос как утверждение и посмотреть на реакцию: «Я тебе безразлична», «Ты мною пользуешься», «Ты манипулируешь». Человек, для которого вы важны, всегда будет опровергать сказанное и искать причины такого мнения. У манипулятора же вы увидите на лице испуг, за которым, скорее всего, последует опровержение в агрессивной форме.

Журналистка понимающе кивнула:

– Тогда что такое флирт, на ваш взгляд?

– Взаимная игра, от которой оба участника получают удовольствие. Когда я пишу мужчине: «Вы, как шампанское, сразу кружите девушке голову» – это флирт.

Наклон головы.

– И последний вопрос. Чтобы быть специалистом по манипуляции такого уровня, нужно побывать жертвой?

Анна проникновенно посмотрела в глаза:

– Чтобы стать той, кто я есть, мне пришлось побывать и жертвой, и недолго манипулятором. Поэтому я могу точно сказать, в чем разница. Во второй книге, «Грех прощения», героиня проходит этот путь и на своем примере показывает, почему это происходит. Я, как и моя героиня, отказалась от манипуляции.

– Почему?

– Потому, что использование манипуляции в отношении других людей сигнализирует о глубинных психологических проблемах. И еще потому, что манипулятор проклят вечным вопросом: «Если бы я не манипулировал, был бы я нужен?». Недоверием. Вспомните Матвея. Манипулятор проклят вечным недоверием. Я выбрала путь самодостаточности. Поэтому моя героиня сделала то же самое.