Неистребимый. Трилогия - Сергей Зайцев

— Вот и посмотрим, на что ты способен здесь.

Поперхнувшись на полуслове, Альтарес попятился от Круга к стене колодца.

Ну, сейчас подерутся, подумал Квин, чувствуя одновременно и страх, и возбуждение. Но Лекс, выхватив меч, нерешительно замер, вместо того чтобы обойти Альтареса с другой стороны. Онни тоже остановилась, бросив в его сторону недоумевающий взгляд:

— Что с тобой, подсотник? Когда тебя пугало подобное развлечение?

— Жжет, — пробормотал Лекс. Он покачнулся, лицо залила мертвенная бледность. — Жжет, все жжет…

Онни бросилась к нему, схватила за плечи, встряхнула:

— Приди в себя! Что с тобой?

— Жжет… рука… грудь…

— Твоя рана, — ошеломленно догадалась Онни. — Заклинание исцеления, которое наложил Гилсвери два дня назад. Оно еще действует, но здесь вся магия извращена, и оно пожирает тебя, а не лечит… Лекс! Ты слышишь меня? — Она встряхнула его снова. Взгляд подсотника вроде как прояснился, он с заметным усилием кивнул:

— Да, слышу…

— Беги отсюда! Наружу! Немедленно!

И тут Квин заметил, как, бесшумно шагнув из расселины, на краю колодца появилась знакомая долговязая фигура. Еще не поверив своим глазам, он закричал, чтобы привлечь внимание «неистребимых»:

— Онни, Лекс! Здесь Гронт! Возле входа!

Мгновенно отреагировав, они развернулись в его сторону, сразу забыв про Альтареса, и замерли, когда их глаза остановились на Гронте. Появление мечника ошеломило всех без исключения, ведь его считали уже погибшим вместе со всем отрядом Альтареса. Опасность, казалось, заставила подсотника собраться с силами, он плавными, отточенными движениями перетек в боевую стойку.

Гронт стоял не двигаясь — высокая худая фигура в темной одежде.

Половина лица у него была окровавлена, а взгляд медленно скользил по лицам присутствующих, словно он выбирал, с кого начать. Как же он прошел мимо Гилсвери, мелькнуло в голове у Квина, оторопело наблюдавшего за ним. Неужели тот сам пустил его сюда? Или с магом в самом деле что-то случилось? И не Гронт ли тому причиной? Но никакой мечник не может навредить настоящему магу… разве что здесь, поправился Квин, тут-то магию применять нельзя… Магик инстинктивно ощутил, что с Гронтом что-то не то. В его облике не было привычного высокомерия, с которым тот всегда держался на людях, а взгляд был пугающе пустым и безжизненным.

Зато Альтарес немедленно расправил массивные плечи и самодовольно осклабился:

— Племянник, драгоценный ты мой! Ты даже не представляешь, как я рад тебя видеть! У меня для тебя как раз нашлась работа…

При звуках его голоса Гронт словно определился с целью.

Руки его с тихим шелестом выхватили из-за плеч короткие парные клинки — «косачи», и мечник двинулся к Альтаресу. В его намерениях сомневаться не приходилось.

— Брось оружие, подонок! — с неприкрытой угрозой бросила Онни, мрачно сверкнув глазами. — Брось сейчас же!

Гронт не обратил на нее ни малейшего внимания, словно кроме него и Альтареса здесь больше никого не было. Он шел на него, как заведенный, мерно переставляя длинные ноги и удерживая подрагивающие в такт широким шагам мечи в согнутых в локтях руках на небольшом расстоянии от плеч. Когда расстояние между ними сократилось до пятнадцати шагов, до Альтареса наконец дошло, что сейчас командует не он. На его мясистом лице сначала отразилась растерянность, а затем оно побагровело от гнева.

— Ты что это задумал?! — громыхнул маг, попятившись. — Как ты смеешь угрожать мне? Опомнись, недоносок, пока я не превратил тебя в кучку углей!

Квин помнил предупреждение Гилсвери и понимал, что угрозы Альтареса бессильны, так как он не мог подкрепить их действием, но также понимал, что тот строит свой расчет на незнании Гронтом реальной ситуации. И вправду, откуда мечнику знать о таких вещах?

Но Гронт шел вперед, словно ничего не слыша.

«Они что, не видят, что с мечником что-то не то? — удивленно подумал Квин, чувствуя, как холодок запоздалого страха распространяется по позвоночнику. — Этот фанатичный блеск в странно неподвижных глазах, это упорное молчание… Он двигался, словно…» — Внезапная догадка будто обожгла его. Он вспомнил, что точно так же двигался Билок, не отвечая и не реагируя ни на что, кроме заданной каруной цели. И, не раздумывая больше, он крикнул:

— Онни, это марн! Гронта кто-то заворожил!

— Хорошенькое дело, — процедила дружинница, пристально наблюдая за перемещением мечника. Квин видел, что она восприняла его версию мгновенно и согласилась с ней. — Только в качестве марна нам этого подонка и не хватало для полного счастья. Ну, делать нечего… Альтарес, ты готов присоединиться к общим действиям, или нам подождать, пока он поприветствует тебя по все правилам?

— Да! Да! — заорал тот, растеряв всю свою самоуверенность, и попятился еще быстрее — Гронту осталось до него шагов десять. От страха глаза мага выкатились из орбит, а пухлые руки совершали судорожные хаотичные действия, инстинктивно пытаясь сплести заклинание и тут же разрывая его. В отличие от Наместника, Альтарес не признавал никакого колющего и режущего оружия и не носил его с собой, так что защититься ему было нечем. Уроки фехтования преподавались в Пресветлом Доме в качестве второстепенной дисциплины, но Квин, подобно подавляющему большинству учеников, не особенно вникал в эти премудрости, считая, что владение железом может понадобиться только неудачникам, не сумевшим завоевать статус Подмастерья в Зеркале Ранга. Сейчас, глядя на красноречивую беспомощность Альтареса, он убедился, что не прав, да еще как не прав! Если вся эта история окончится для него благополучно, поклялся про себя парень, то он уделит железу самое пристальное внимание. Не вопрос!

Получив от мага подтверждение перемирия, Онни переглянулась с Лексом и, обменявшись с ним какими-то только им понятными знаками, перебросила «жальник» в левую руку, а затем правой один за другим выхватила и метнула в Гронта все свои ножи. Движения ее руки были молниеносны, но мечник на новую опасность отреагировал мгновенно.

Сверкнули мечи, выписывая замысловатые кривые, и все три метательных ножа с жалобным звоном осыпались на землю.

После чего длинные руки Гронта плавно опустились, утвердив клинки в развернутом горизонтальном положении на небольшом отлете от бедер, и он замер в обманчиво расслабленной позе.

Онни негромко выругалась, и «неистребимые», не сговариваясь, быстрым шагом стали расходиться, охватывая Гронта с двух сторон. Квину захотелось крикнуть, чтобы остановить их, но он этого не сделал. Выбора у них все равно не было, и его крик мог им только помешать. Квин до крови закусил нижнюю губу, не замечая боли. Ему доводилось видеть, как Гронт работает своими «косачами» на Спорном Щите, — против него никто не мог продержаться дольше нескольких секунд, и поединок всегда заканчивался кровью, если по условиям был Малый спор, и соответственно смертью, если спор был Кровным.