Красная Поляна навсегда! Прощай, Осакаровка - София Волгина

а не Настя. Вот верный друг и поведал последние известия. Харитон не удивился. Когда он там бывал во время выступлений жены, мужики тоже пытались подъехать к ней, но при виде грозного лица, а главное мускул ее мужа, боялись близко к ней подойти. Хотя прорывались некоторые, целовали ручку.

После всех объятий, он спросил Настю:

– Ну, что, у тебя появился серьезный поклонник? Видный, говорят, мужик из Москвы?

Засмеявшись, Анастасия ответила:

– Появился. Тебя ж нет, вот и появился.

Она хотела перейти на шутливый тон: «Свято место пусто не бывает», но взглянув на него побоялась: Митя хмурился, не смотрел на нее. Потом радовалась, что не сморозила глупость потому, как на следующий же раз, он пошел в ресторан вместе с ней и уселся на свое место насупив свои басмачьи брови.

Москвич тоже сидел на своем месте. Одетый с иголочки, он выглядел импозантно, но в меру. Слон показал глазами, где сидит поклонник, но Харитон не повернулся посмотреть. Когда Анастасия закончила свое выступление, и москвич поднес роскошный пахучий букет пион, к ним подошел Харитон:

– Позвольте представиться, – сказал он, – Дмитрий, а Анастасия моя жена. Вам, кажется, очень нравится ее пение? – спросил он с некоторым напором.

Счастливая улыбка сошла с лица москвича. Рассеянно глянув на Настю, он сказал:

– Д-д-а. Очень красиво поет ваша жена.

Харитон, взяв ее под руку, кивнул:

– Наше почтение, – и направился к своему столику.

Больше в ресторане «Олеся» командировочный москвич не появлялся.

Однако Харитон с того дня чувствовал себя не в своей тарелке. Был раздражителен, легко вспыхивал. Однажды, опять же в ресторане, какой-то очередной смельчак настойчиво приглашал ее потанцевать в момент, когда припозднившийся Харитон вошел в ресторан. Увидев такую картину, он хлопнул парня по плечу. Тот обернулся и увидев разъяренное лицо, ретировался так молниеносно, что с лица Дмитрия – Харитона несколько минут не сходила удивленная мина.

Дома он съязвил по этому поводу. Настя ничего не ответила, не стала с ним разговаривать. Наутро он обратился к ней, а она молчит, не смотрит в его сторону. Вспыхнув, Харитон дернул ее, дескать что ты не отвечаешь. Анастасия переодевалась после сна, не удержав равновесие, она упала, больно ударившись голой грудью об выпиравшую ручку тумбочки. Он помог ей подняться, помог лечь на кровать, попросил прощения. Примирение было быстрым и бурным. Настя попросила принести смоченное холодной водой полотенце положить на ушибленную правую грудь. В тот день она поднялась с постели только к обеду. Харитон ходил кругами вокруг нее: понимал, что не очень-то она его простила. Он даже забыл про свои джинсы и другие шмотки, которые привез для продажи и в этот день должен был отвезти своему реализатору. Ругал себя за безудержную дурную ревность. И почему у него никогда такого не было по отношению к Эльпиде? Та работала в школе, постоянно среди людей. И директор ее был молодой, да к тому же бабник – сама Эльпида охарактеризовала его так. Нет, определенно Дмитрий-Харитон не мог разобраться в себе и своих женщинах. Слава Богу с детьми все в порядке. Анечка, разумница хорошо учится, Михаил в техникуме. Георгий поступил в педагогический на исторический факультет. Пошел по стопам мамы – учительницы. Но и отцовской хваткой не пренебрегает: торгует будущий историк папиным товаром среди своих сверстников – студентов.

* * *

Через два месяца после приезда Харитона с друзьями, Альберт Аслонян получил приглашение от дяди Гургена из Афин. Визу можно было уже оформить в местном Адлерском милицейском участке. У кабинета, на которой висела табличка с краткой аббревиатурой «ОВИР», где оформлялись визы на поездки зарубеж, стояла огромная толпа. А ведала им жена милицейской «шишки» Пустовойтова Елена Степановна, довольно неприятная высокомерная дама с претензиями на интеллигентность. Эта «интеллигентка» брала на свою «лапку» не хилые взятки. Меньшая доля таких подношений были пара хороших, желательно многозвездочных коньяков, шампанское, шоколад. Наши друзья, конечно, не поскупились, и через три недели их загранпаспорта с визой были готовы. Быстренько поменяли в банке свои рубли на драхмы и распрощавшись с семьями они отправились за новым дефицитным товаром в Грецию опять же через Москву. Слон, знавший потребности рынка лучше Харитона, рвался посмотреть, что можно прикупить и для себя, и для торговли. Кроме того, втайне он мечтал переехать из родной страны куда-нибудь подальше, пусть и в Грецию. Хотелось бы, конечно, во Францию, где обосновались многие армяне, хотя бы знаменитый Шарль Азнавур. До чего же наша страна умеет все скрывать! Каких великих певцов – соплеменников люди не знали десятилетиями! Про Азнавура Слон узнал, случайно посмотрев какую-то музыкальную передачу по телевизору.

Когда Харитон услышал пение гречанки Иованны, то был просто в восторге и часто напевал с ее акцентом «Грузия-любовь моя», которую певица исполнила на русском языке. Больше никого советское телевидение не показывало, как будто не было больше исполнителей греков и армян и других нацменьшинств. Удивительно, как задержался на сцене азербайджанец Муслим Магомаев. А вот Жан Татлян, советский певец – армянин, появился на эстраде и чуть ли не мгновенно исчез. А ведь пел прекрасно. Про советских греков и говорить не стоит: им дорога заказана на большую эстраду. Слон любитель музыки. Дочь подрастет – обязательно пойдет в музыкальную школу. Когда поет Анастасия, он, как говорит Харитон, «теряет нюх». Эх, жил бы он зарубежом, открыл бы свой ресторанчик, с певцом или певицей, какая бы жизнь пошла! Вечный душевный праздник!

В семидесятые годы армяне интенсивно селились в Адлере так, что друзей и знакомых у Слона среди них было с избытком. Многие ребята рассказывали, что в Греции тоже очень большая армянская община, готовая помочь обжиться на первых порах. И какое же это везение, что там жил его родной дядя Гурген! Он то и ввел объявившегося племянника в круг Афинской армянской общины. Побывал Слон с Харитоном в семьях своих родственников, в армянских церквях, клубах, ресторанах и кафе.

Через неделю они поехали в Солоники к Харитоновым родственникам и, где Слон тоже должен был встретиться со своим троюродным братом, адрес которого дал дядя Гурген.

Салоники Слону понравились больше.

– Меньше суматохи, толкотни. Улицы прямее, похожи на Адлерские. В Афинах, мне кажется век проживи, не найдешь нужной дороги, заблудишься легко. А здесь нормально. Да и не так жарко, слушай. Там настоящая Африка!

И в самом деле, в столице Слон обливался потом, не успевал носовые платки менять. Пил постоянно. Даже Харитона опередил по количеству выпитых напитков.

Харитон смеялся:

– Бери с меня пример: