Потомкам нашим не понять, что мы когда-то пережили - Наталья Кельпе

качеств снискал благорасположение и глубокую преданность своих прихожан. Благолепие богослужения, постоянная изустная живая проповедь, чрезвычайное миролюбие, редкая бескорыстность – сделали то, что прихожане всегда высоко ценили своего пастыря и отвечали ему взаимною любовию. Не оставлял покойный своими заботами и трудами и школы. Их в Введенском приходе у него было три: две церковно-приходских и одна земская. Верный заповеди Спасителя: «больше сея любве никто же имать, да кто душу свою положит за други своя» (Иоан. 15 гл. 13 ст.), о. Александр еще в 1906 году при напутствовании больного сам заразился тифом и, если промыслом Божиим остался жив, однако тогда же потерял свою любимую супругу, заразившуюся его болезнию при уходе за ним. И в настоящее время он принял смерть при исполнении своего пастырского долга. Накануне, совершенно здоровый, о. Александр напутствовал больную; заразился ея болезнию и на другой день сам перешел в вечность. После покойного осталось четверо сирот, из которых старшему десять лет. – Мир праху твоему, добрый, миролюбивый и трудолюбивый пастырь!»[166]

Вот такая судьба. В метрической книге появилась запись: «По свидетельству врача помер от азiатской холеры»[167]. Четко разделилась короткая жизнь на три равных части: детство, учеба и служение.

Что же стало с детьми? «Родственников не семейных или желающих взять сирот на воспитание не находится», – пишет семидесятилетний их дедушка. Вот и приходится отцу Михаилу Сосновскому стать опекуном своих внуков.

Анатолий, окончив Ярославское духовное училище, поступил в семинарию. В 1914 г. был определен псаломщиком Троицкой церкви села Диево-Городище.

По следам старшего брата готовился пойти и Владимир.

Что касается Зои, то дать ей духовное образование оказалось не так-то просто из-за физического недостатка. Вот что пишет о. Михаил в прошении (не все слова удалось разобрать):

«В Ионафановское училище

Мологского уезда церкви села Красного на Сити священника Михаила Сосновского покорнейшее прошение.

Состоя опекуном круглых сирот: Анатолия, Зои, Владимира и Галины – детей умершего священника церкви села Введенского на Волге Ярославского уезда Александра Головщикова и желая дать образование Зое Головщиковой, я представил ея к экзамену для поступления в первый класс Ионафановского епархиального училища. Зоя хотя и имеет горбик на спине, но болезни не чувствует. Но врач, осмотрев, предложил Совету не принимать ее, и Совет не допустил ее держать экзамен. Последние три года, чтобы остановить рост горбика, лечилась она в Санкт-Петербургском ортопедическом институте, от которого и прилагается при сем прошении свидетельство от 11 июля сего года о том, что болезнь не препятствует Головщиковой к поступлению в Ионафановское училище. Чтобы не быть всю жизнь прислугою, (…) своими трудами учительницы добиться (…) благоволите Ваше Высокопреосвященство Милостивейший отец сирот ходатайствовать о принятии Зои Головщиковой в первый класс названного училища. Она успешно кончила (…) в церковной школе, имеет хорошие способности…»[168]

И все же Училищный Совет отклонил просьбу о. Михаила. Зою приняли в другое духовное заведение – Ярославское училище для девиц духовного звания, что на Волжском берегу (так называемое, «Волгское» училище). В 1924 г. Зоя работает в школе Еремеевской волости. В те годы даже в официальной и письменной речи было принято сокращать многие выражения (вспомним «Республику ШКИД»). Например, слово-урод «шкраб» – школьный работник. На этой должности и работала Зоя Александровна. В том же году ее направляют в село Курба заведовать волостной библиотекой.

Сестра ее – Галина – не имела препятствий к обучению в Ионафановском училище, где и получила образование.

Екатерина Васильевна Головщикова (Добронравина).

Родилась 22 октября 1877 г. Дочери священника полагалось быть образованной, и в 1896 г. Екатерина Васильевна окончила Ярославское училище для девиц духовного ведомства. С 1896 г. и до 1903 г. Екатерина служила сначала помощницей учительницы, а затем – учительницей в двух школах Мологского уезда.

У юной Кати был собственный фотоальбом с монограммой и еще один, по традиции, самодельный «альбом», в котором ее подруги по училищу писали стихи о любви, тексты романсов, мудрые высказывания, собственные мысли и пожелания.

Монограмма на фотоальбоме Из архива Л.Г. Карасевой (г. Москва)

Самодельный альбом Е.В. Добронравиной

Из архива Л.Г. Карасевой (г. Москва)

«…Конечно, вы не раз видали

Уездной барышни альбом,

Что все подружки измарали

С конца, с начала и кругом.

Сюда, назло правописанью,

Стихи без меры, по преданью

В знак дружбы верной внесены,

Уменьшены, продолжены.

На первом листике встречаешь

Qu’ecrirez-vous sur ces tablettes,

И подпись: t. A v. Annette;

А на последнем прочитаешь:

«Кто любит более тебя,

Пусть пишет далее меня».

Тут непременно вы найдете

Два сердца, факел и цветки;

Тут верно клятвы вы прочтете

В любви до гробовой доски;

Какой-нибудь пиит армейский

Тут подмахнул стишок злодейский.

В такой альбом, мои друзья,

Признаться, рад писать и я…»[169]

Перелистываешь ветхие страницы, и невольно вспоминаешь Наташу Ростову с ее первыми, еще смутными, романтическими порывами. О чем мечтают эти юные создания на пороге взрослой жизни? Конечно, о будущем – таком прекрасном, загадочном, удивительном!

Екатерина Васильевна Головщикова

А. фон Свейковский. Ярославль

Фотография из архива Л.Г. Карасевой (г. Москва)

Судя по намекам, была у маленькой Кати тайна: ее мысли занимал преподаватель, чью фотографию она бережно хранила.

На одной из первых страниц есть стихи о любви, написанные ее старшим братом Александром.

В двадцать лет Екатерина Васильевна выходит замуж за Добронравина Алексея Павловича. Перед нами фотография, запечатлевшая молодую чету. Не удалось Екатерине принять торжественный вид, как у супруга! Она выглядит просто и естественно, а глаза совсем по-детски светятся счастьем.

Алексей Павлович и Екатерина Васильевна Добронравины

Фотография из архива Л.Г. Карасевой (г. Москва)

С рождением детей Екатерина Васильевна всю себя, без остатка, отдает семье. Ее дети, впитав с молоком матери истинно христианские добродетели, пронесут их через всю свою жизнь. Милосердие, забота о ближнем, сочувствие чужому горю, честность, трудолюбие, умение достойно переносить скорби – все это можно назвать фамильными чертами.

* * *

1930 год. Муж выслан. Тяжело на душе, тревожно: как он там, чем помочь ему? Сама – бесправная «лишенка» – что она может? Детей рядом нет, кроме младшей дочери – Тоси, только что окончившей два старших класса в школе