Время драконов - Андрей Ездаков

Конечно, пребывая в этом странном состоянии, он прекратил огонь, чем не преминули воспользоваться монстры. Еще несколько зубастых тварей проникли в салон второго автобуса, и Виктор воочию увидел, как одна из них буквально распорола снизу доверху невысокого, немолодого, полного человека и тут же погибла под выстрелами двух спецназовцев в упор.

Во всей этой мешанине звуков, образов и переживаний Михнев неожиданно выделил некий общий мотив, направленный на него, вернее на того маленького человечка, небольшой части огромного единого целого, который замер на сиденье командира бронетранспортера, вцепившись руками в спусковой механизм пулемета. Единый порыв, с болью, страхом и надеждой обращенный к нему можно было воспринять как вопрос: "Что же он там? Почему медлит? Почему не стреляет?"

Виктор вдруг словно увидел строгие глаза деда, глядящие на него с недоумением и обидой, и услышал его немой укор: "Что же ты подводишь доверившихся тебе людей?"

Для Михнева дед всегда многое значил, и сейчас он словно очнулся. Пропала широта панорамы, исчезла гамма звуков. Мир вернулся в привычные для человека рамки. Виктор снова "оказался" в своем теле и, недолго думая, выпустил в тварей длинную точную очередь.

БТР врезался в плотную толпу монстров давя, калеча и просто оттесняя их от второго автобуса. Михнев, наверстывая упущенные секунды боя, стрелял непрерывно и не промахивался. Из первого ЛАЗ'а выскакивали солдаты и сразу включались в процесс избиения хищников. Защитники второй машины приободрились и дружным натиском выбили забравшихся чудищ наружу, под плотный огонь. Близился финал, и опять поле боя оставалось за людьми.

Ни один "зубастик" не ушел. Приходя в себя после боя, Виктор вспомнил, как ощутил их злобу, голод и, какую-то совершенно непонятную боль. Да, в момент своего странного "прозрения" он чувствовал не только человеческие переживания, но и "души" зубастых монстров. И, с удивлением узнал, что все эти звери были разными, и каждый из них нес в себе отдельную личность, не такую яркую, как у людей, как будто "приглушенную" чем-то, но все же глубоко индивидуальную.

Но было и что-то еще. Некая единая воля, словно направлявшая нападающих и поддерживающая ярость их атаки.

"Так, еще одна загадка. Господи, и когда я только смогу над всем этим поразмыслить", - сокрушался Михнев, вылезая из люка бронетранспортера.

О странном моменте единения со всем окружающим он старался пока даже не вспоминать. Уж очень ирреальным было это ощущение, уж очень несвойственным человеку, с самого момента рождения привязанному к "скорлупе" своего тела и возможностям органов чувств.

Сейчас надо было решать насущные задачи. Из переднего автобуса выскочил старший лейтенант Викулов. Именно он спас пассажиров второго ЛАЗ'а, когда, выбив люк, высунулся на крышу и открыл фланговый огонь по штурмующим машину монстрам.

Виктор соскочил с бронетранспортера и почувствовал тяжесть и дрожь во всем теле. Он прислонился к броне и так ждал Игоря.

- Во, блин, дали жизни гадам, - буквально прокричал тот, блестя глазами и отдуваясь. - Всех положили!

- Да уж, - удивляясь собственному безразличию, вяло ответил Михнев.

- Ага, - продолжал радоваться старлей, и только теперь, заметив странное состояние Виктора, спросил: - А ты чего такой квелый? Часом не угорел?"

- Да нет. Думаю, сколько людей погибло.

- Вот черт, - сразу посерьезнел Викулов. - Они туда, в автобус поналезли. Пошли посмотрим.

- А у тебя как? Все целы?" - спросил Михнев, направляясь под усиливающимся дождем следом за Игорем ко второму автобусу.

- Все. Только нескольких слегка осколками гранат зацепило. Слишком близко кинули.

Во втором ЛАЗ'е погибло девять человек и семеро были ранены, причем двое тяжело. Так одному спецназовцу, монстр, уже издыхая, успел оторвать левую руку, а у пожилой сотрудницы ИСА был разорван живот. Увидев это зрелище, Виктор чуть не потерял сознание. Чувствуя, как плывет все вокруг, он едва успел выскочить наружу. С трудом подавил спазматические сокращения практически пустого желудка, часто задышал и подставил немеющее лицо дождю. Наконец, по прошествии пары минут, ему удалось оклематься.

Обратно в автобус входить не хотелось. Жуткая мешанина внутренностей крови выгнала из ЛАЗ'а практически всех способных самостоятельно передвигаться. Вышел и старлей. Он стоял у двери, сняв свою камуфляжную кепку, и тряс головой. Видно, и бывалого бойца проняло это кошмарное зрелище.

- Игорь, давай-ка размещай всех участников экспедиции в первой машине, а половину твоих ребят посадим в БТР.

- Сейчас сделаю, и дунем отсюда, ко всем чертям.

Конец фразы сопровождался яростным рубящим движением руки, после чего отводя душу Викулов виртуозно выматерился.

Начали перебираться в первый автобус. Солдаты таскали вещи гражданских, им активно помогали ребята из "Евростандарта". Несколько человек ловко вытащили оставшиеся целыми окна второго ЛАЗ'а и теперь вставляли их на место выбитых в передней машине. Около двадцати спецназовцев патрулировали вокруг, на случай новых осложнений, но Михнев почему-то был уверен, что больше нападений не последует.

Он распорядился оставить в развороченном автобусе большую часть оборудования, которое сотрудники ИСА зачем-то потащили с собой. Задняя четверть салона оставшегося ЛАЗ'а была превращена в лазарет и даже отделена занавеской. Там вовсю трудились два врача экспедиции, медбрат от спецназа и несколько добровольных помощников, в том числе и Вика.

С переходом части солдат в БТР всем удалось разместится в одном автобусе. Непонятно, что было делать с погибшими. Старлей сообщил Виктору, что никаких специальных средств для перевозки покойников у него нет. Поэтому сейчас надо было решить дилемму: или как-то "упаковать" трупы и везти с собой, или похоронить здесь поставив памятный знак и отметив место на карте, чтобы потом перезахоронить по-человечески.

Михнев подозвал Викулова и Толика, который после происшедших событий стал неформальным вожаком бойцов "Евростандарта" и, под непрекращающимся дождем, устроил импровизированный военный совет.

- Конечно, оставлять их нельзя, - рассуждал Игорь. - Монстры выкопают и сожрут.

- А как везти? - горячился Толик. - Ну, скажи как? Для живых-то места нет, раненые друг на друге сидят. Как?

Мнения разошлись, и решение все равно оставалось за Виктором, как ни старался он от него откреститься.

- Неужто и брезента никакого нет? - обратился Михнев к старлею.

- Почему нет, на бронетранспортере скатка.

- Тогда укладываем туда тела и закрепляем на БТР.

Вопрос был решен. На душе стало легче. Хотя Виктор почему-то не верил, что твари будут раскапывать могилу. Кажется, они предпочитали исключительно свежую добычу.