Репортаж без микрофона - Котэ Махарадзе

Помню, сначала выясняли, нет ли у меня в роду армян. (Это были 1972-73 годы, когда «Арарат» выиграл почти все. Я вел тогда все репортажи по ЦТ на русском языке и вещал о громких победах ереванцев.) В роду армян не оказалось. Параллельно с победами, которые одерживали киевляне, велись тщетные поиски украинцев среди бабушек и прабабушек. В годы, успешные для московского «Спартака», подтекст обвинений оказался похлеще: «Выслуживается!..»

Я уже набрался к тому времени опыта и умел сохранять спокойствие, не обращая внимания на подобные уколы.

Наконец, взошла звезда тбилисцев. Они мощно и блестяще пошли в гору и завоевали Кубок обладателей кубков европейских стран. Диву даюсь, как я тогда не надорвал голосовые связки. (Не приведи Господь! — ведь без голоса я — безработный).

…Странное дело — никто и никогда нас, комментаторов, не обвинял в необъективности, когда наш клуб выступал против зарубежной команды. А почему? Если быть честными, то именно во время международных встреч мы на самом деле теряем объективность и превращаемся в неистовых болельщиков. Но тогда наши настроения полностью совпадают, и тогда, естественно, все аплодируют…

Вот мы и подошли к развязке. До финального матча с клубом «Карл Цейс» (Йена, ГДР) тбилисцы в полуфинале, в двухраундовой борьбе, одолели известный голландский клуб «Фейенорд».

Репортаж о повторном матче из Роттердама был одним из худших в моей жизни. На меня, очевидно, воздействовало общее биополе — нездоровая, до предела накаленная, нервозная атмосфера, царившая на поле и на трибунах. Репортаж получился какой-то дерганый, озлобленный.

Но победа в двух матчах и выход в финал впервые в истории команды заставили забыть обо всем и вернуться в Тбилиси счастливым и безмятежным. А дома меня ждал удар, ошеломляющий и неожиданный. Со мной перестали здороваться, упрекам не было конца, все (или почти все) смотрели на меня как на предателя. И вдруг заключение, подобное грому среди ясного неба: не стоит его посылать на финальный матч, он не видит и не понимает всей значимости этого факта и может занизить, заземлить успех тбилисцев.

Никто этого от меня не скрывал — так прямо и заявили. Но вот загвоздка: посылает-то его Москва, ЦТ, а не мы. Так попросим послать вместо Махарадзе «кого-нибудь из московских комментаторов» — это цитата из резолюции на телексе в Москву. Вы заметили? Не Озерова или Маслаченко, а «кого-нибудь». Все равно кого, только не Махарадзе.

Внешне я воспринял все это спокойно. Но помню чувство, охватившее меня: никого не хотелось видеть, слышать — никого! Забраться бы куда-нибудь подальше и забыться. Казалось, жизнь кончена, прошла мимо. Немыслимый финал… Казалось, сердце вот-вот разорвется, лопнет…

Вот это была боль! Нестерпимая, неотвратимая…

Медики всегда точно фиксируют, сколько веса теряет спортсмен во время ответственных соревнований. Да и я сам знаю, сколько терял, когда играл Уриеля Акосту или, скажем, Дона Сезара де Базана. Но что такое пара исчезнувших килограммов по сравнению с тяжелой болью в сердце? Первое — бывает часто (кстати, надо бы опять похудеть). А вот второе…

К счастью, это продолжалось всего два дня. А больше бы я и не выдержал. За двое суток осунулся, сгорбился, ослабел…

Слава Богу, нашлись люди в очень и очень высоких кругах, твердо заступившиеся за меня, за правду, и вопрос был улажен на редкость скоро, я бы даже сказал, молниеносно. И если этот эпизод иной раз все-таки всплывает в памяти, болезненно напоминая о себе (я даже нашел нужным внести его в книгу), то это не следствие воспаленной впечатлительности — это желание как-то напомнить о необходимости более бережного отношения к людям вообще.

Все мои муки, физические и душевные, были забыты после блестящей победы динамовцев Тбилиси. Все восторгались репортажем с финального матча Кубка обладателей кубков европейских стран. Те, кто вчера готов был объявить меня врагом, теперь принялись возводить в ранг героя — как будто это я забивал мячи и победил!

Благо, я отношусь к себе довольно самокритично и объективно. Отлично понимаю, что в неудачах любимой команды нет моей вины, так же, как в ее победах — моих заслуг.

Я не искал моих обидчиков. Разве так важно — кто виноват? Ведь все и так лежало на самой поверхности. Главное, что все это — в прошлом. Обидчиков своих — прощаю, хотя отметина в сердце не стерлась, осталась. Осталась как сигнал, научивший меня многому. Спасибо тебе, боль!

«Простите, пожалуйста, за стих раскрежещенный и за описанные вонючие лужи», как говорил Маяковский. Эта глава — самая минорная в книге, самая мрачная, но, поверьте, последняя из навевающих грусть.

И театр, и спорт существуют для одной-единственной цели — приносить радость людям, в этом их великая миссия. Поэтому перехожу к более светлым воспоминаниям и размышлениям, к более счастливым эпизодам…

Испанский, неповторимый…

Всего полвека прошло с тех пор, как жители нашей планеты обрели новую разновидность зрелища — грандиозный телевизионный футбол-спектакль. Из года в год росло в космическом пространстве количество искусственных спутников, которые в мгновение ока принимали и посылали планете телесигналы, пока вся земля не оказалась опутанной этой сетью. Трудно представить себе, что еще могло такой силой сконцентрировать внимание всей планеты вне зависимости от цвета кожи, вероисповедания, общественного и политического строя и убеждений. Полтора или два миллиарда зрителей одновременно смотрят важнейшие матчи. Согласитесь, цифра впечатляет и потрясает! В этом выражается особая магия футбола, а если угодно, то и его высокая миссия…

В 1970 году, в Мексике, на IX чемпионате мира, по подсчетам социологов, число болельщиков у телеэкранов превысило даже число телезрителей, смотревших кадры убийства президента Дж. Кеннеди… И с каждым чемпионатом их число росло…

В этой главе я хочу подробнее остановиться на XII «испанском» чемпионате мира, произведшем на меня наибольшее впечатление из всех подобных турниров, на которых довелось побывать

Не первый раз я был в Испании. Но прежние поездки всегда оказывались кратковременными: не больше недели — в один или два города. На этот раз я более месяца (чемпионат прошел с 13 июня по 11 июля 1982 года) жил на Пиренейском полуострове, ездил по Андалузии, Старой и Новой Кастилии, Астурии, Галисии, Каталонии, по земле Валенсии и Басконии. Не стану вас утомлять рассказами об общеизвестных фактах. Не могу похвастаться и тем, что я присутствовал на театральных спектаклях, так как две театральные столицы Испании, Мадрид и Барселона, отменили представления, совпавшие с днями чемпионата. Мотив был прост: кто же придет смотреть спектакль во время чемпионата мира?! А если и заглянет случайный зритель, то он не заслуживает уважения как дезертировавший из армии болельщиков — и для него играть не стоит. Такова была позиция драматических коллективов. А служители вокального и балетного искусства, напротив, активизировали свою деятельность, воспользовавшись ситуацией и наличием многомиллионной аудитории…