Секрет успеха - Ребекка Форстер

Да, спасибо. Я рада, что вам нравятся мои работы. Я взволнована тем, что герцогиня будет носить вечернее платье от «Броуди Дизайн», и надеюсь, подберет для своего гардероба что-нибудь из повседневной одежды. В данный момент я собираюсь сосредоточиться на этой новой стадии своей карьеры, но не растерять друзей и клиентов, обеспечивших «Броуди Дизайн» успех здесь, в Калифорнии. Спасибо. Большое спасибо. Я ценю ваше мнение. Как-нибудь. Ленч? Конечно, с удовольствием. Звоните…

— Чар… — Кэрол не дала своему боссу ни минуты передышки. Чар еще не положила трубку, а Кэрол уже приступила к делу. — Роберт передал по факсу список заказов. Это только часть, потому что у Миры не было времени напечатать его полностью. Я не знаю, как мы с этим справимся, но кое-что я уже сделала до твоего прихода. Позвонила на оптовый склад, они говорят, что могут поставить триста пятьдесят ярдов того кофейного шелка с рисунком, который мы использовали для модели 1580, маленькое платье для коктейля. У нас будет около двухсот ярдов белого пике и пике в синюю и красную полоску для комбинезонов, четыреста ярдов твида для жакетов. У нас достаточно фурнитуры для корсажей. Так что можно заключать контракт с магазином Нордстрома, если мы…

И Кэрол наклонилась, передавая Чар список на трех страницах, напечатанный через один интервал. Листы были испещрены красными галочками и синими точками. Чар взяла список и погрузилась в его изучение. Неожиданно она испытала странное ощущение. Возбужденный голос Кэрол доносился словно бы откуда-то издалека, а ее саму обволакивало облако неги, истомы и необъяснимой радости.

Не в силах сопротивляться этому новому ощущению, Чар подняла глаза, отчаянно пытаясь определить источник этого магического излучения и одновременно вникнуть в слова Кэрол.

Но она оказалась не во власти неведомого духа. И не сверхъестественная сила угрожала ее планам. Это был только зов любви и желания, страстный голос плоти. Флетчер молчаливо передавал на расстоянии Чар свое восхищение, его сердце стремилось к ней, жаждало ее. Он терпеливо смотрел на нее своими черными глазами, а она силилась понять, что он хочет внушить ей. Когда наконец до нее дошло его мысленное послание, Флетчер улыбнулся. Радость озарила лицо Чар, и незримые нити, связывавшие ее с Флетчером, контакт, возникший между ними, не могла нарушить суета, царившая вокруг. Сердце Чар переполняла нежность. Он безмолвно говорил ей о любви, восхищении, преданности. Флетчер напоминал Чар о самом главном, что ей следовало бы сделать, и ей стало неловко, что она сама об этом не подумала. Чар без слов, одними глазами поблагодарила его за помощь и поняла, что многому ей еще предстоит научиться.

— Кэрол, — тихо сказала Чар, накрыв ладонью руку помощницы, пытаясь прервать ее торопливое изложение всех событий, происшедших за последние шесть часов. — Мне нужно еще кое-что сделать, прежде чем мы займемся заказами.

— Но, Чар, на счету каждая минута, — возразила Кэрол.

— Да, именно, поэтому я и не могу больше откладывать это надолго. Все нормально. Я обещаю. К концу недели все образуется, Кэрол, и я обещаю, что ничего, подобного моему сегодняшнему поведению, больше не повторится. Но сейчас, в эту минуту, я должна сделать то, что мне следовало сделать сразу, как только я увидела эту статью.

— Но…

— Пожалуйста, — сказала Чар тоном, не допускавшим возражений.

— Ладно, — вздохнула Кэрол. — Я пока займусь нашими запасами.

— Хорошо. Алана?

— Да, Чар.

— Ты скоро закончишь разговор? Мне нужен телефон.

— Но это покупатель из…

— Мы ему перезвоним. Сразу, как только появится возможность, — твердо сказала Чар.

Пять минут спустя, когда Алана освободила линию, Чар, сидя за столом и прижав к уху трубку, ждала ответа.

Наконец в трубке раздался сонный голос.

— Алло?

— Пилар? — тихо сказала Чар, услышав голос подруги, и глаза ее наполнились слезами. Флетчер улыбкой подбодрил ее. В его глазах она читала одобрение, и ее голос опять обрел силу. — Merci beaucoup, Пилар!

В этот момент Флетчер вышел из мастерской. Он уже сфотографировал, что хотел. Поймал хрустальные слезинки радости в уголках прекрасных глаз, пока они еще не успели скатиться и оставить следы на щеках Чар. Ей нужно было поблагодарить Пилар, ей нужно было работать. А ему лучше уйти, больше он здесь не был нужен.

— Но я ничего не сделала, — настаивала Пилар, — ничего!

Она окончательно проснулась, ее голос зазвенел в трубке. Чар представила, как подруга сидит на огромной антикварной кровати, скрестив ноги, окруженная атласными подушками всех оттенков зеленого, всевозможных форм и размеров.

— Ты сделала все, Пилар. И не пытайся разубедить меня. А теперь расскажи, как это случилось, что Лилит Прескотт оказалась в твоем магазине. Ты что, связала ее и заставила силой купить мое изделие?

Довольный смех Пилар донесся через Атлантический океан, а Чар показалось, что подруга совсем близко.

— Нет, дорогая. Я только приветливо предлагала ей все, чего только желала ее душа. Ах, Чар, она так великолепно выглядела в этом белом платье! Я была права, когда говорила, что вышивка жемчугом должна очень украшать грудь. Хотя, должна сказать, что у герцогини и не такой уж красивый бюст, просто платье так сидело. Она так гордо выпячивала грудь! Но имела право, потому что немало заплатила.

— Пилар, меня не интересует ее бюст! Я хочу знать, не купила ли она еще какую-нибудь вещь, — нетерпеливо закричала Чар. Она прикрыла глаза и слушала щебетание подруги, сообщавшей последние новости.

— Герцогиня купила все, что ты привезла, еще одно вечернее платье от Сен-Лорана, потом костюм от Шанель и три сумочки. О, да, еще две пары туфель и фиолетовый пояс из телячьей кожи с очаровательной пряжкой, инкрустированной золотом и серебром.

— Нет, Пилар, меня не интересует список всех ее покупок. Я только хочу знать, в каком из моих платьев она может появиться на фотографиях. Перечисли только, что она купила из моих вещей.

— Но ведь я сказала тебе, дорогая, она взяла все, что ты мне оставила, — повторила Пилар, выделяя голосом слово «все».

— Все? И повседневную одежду? И пальто? И одежду для отдыха? — недоверчиво переспросила Чар.

— Oui, oui, oui. — В голосе подруги Чар услышала такое неподдельное восхищение, что ее захлестнула благодарность. — Дорогая, ты будешь великим модельером. Тебе будет принадлежать весь мир.

— Нам будет принадлежать весь мир, — поправила ее Чар. — Она скупила все, что было у тебя в магазине. Не могу себе представить, чтобы парижская пресса пропустила такое событие.