Секрет успеха - Ребекка Форстер

— Хорошо. Мы все сделаем. Три миллиона долларов! Ничего себе, Роберт! Я не могу в это поверить. Это стопроцентная прибыль при оптовой поставке. Это означает, что я…

— Миллионерша. — Роберт закончил фразу вместо нее. — И, если смотреть на вещи реально, то к этому слову вскоре можно будет добавить приставку «мульти». Пока я ни во что не верю, но нам следует действовать так, будто такой поворот событий вполне реален. Итак, ты хочешь, чтобы я подписал эти заказы? Ты думаешь, что вытянешь этот воз?

Чар не услышала ноток сомнения в голосе Роберта. Вопрос был задан. Как же она может не вытянуть? Ведь именно для этого она и работала все это время, строила планы, в этом вся ее жизнь. Она всегда стремилась к признанию.

— Мне удастся это сделать, я добьюсь этого любой ценой, Роберт. Только тебе придется расстаться со своим скепсисом по отношению к» Броуди Дизайн». Я вернусь в Коронадо около трех. Передай по факсу в мастерскую все документы, которые получил. Не забудь сообщить мне предельные сроки поставок и начни с одежды для отдыха. Выпуск такой одежды можно наладить быстрее всего.

— Хорошо. Ты все получишь. Слушай, я должен бежать. Секретарша разрывается, отвечая на телефонные звонки. Поговорим позже. — И Роберт дал отбой.

— Позже, — тихо повторила Чар, кладя трубку. Она забыла, что собиралась одеться, и стояла босая, с растрепанными после сна волосами. Одна расшитая бисером бретелька соскользнула с плеча. Ошеломленная, оглушенная, она вдруг почувствовала смертельную усталость, так как поняла, что прекрасная новость Роберта немыслимо усложнит ее жизнь.

Перед Чар открывались невиданные возможности, это был знак свыше. Она вспомнила сказку про бедную девушку, опрометчиво пообещавшую принцу сплести из обычной соломы золотые нити, ведь так хотелось стать принцессой! А хитрый гном, вызвавшийся помочь девушке занять место в королевском дворце, требовал, чтобы в уплату она, когда станет матерью, отдала ему своего сына. Как и у той девушки, все будущее Чар зависело от того, удастся ли ей превратить желтую соломку в золотую нить. Но нельзя было забывать и про гнома, готового потребовать уплату.

Срок уже установлен. Если она не сможет выполнить поставки, то окажется погребенной под обломками своей разбитой мечты. А вдруг так и случится, несмотря на все ее старания? Что, если это ее единственный шанс и такой случай больше не повторится?

Похолодев от ужаса, Чар тяжело опустилась на кровать. Взгляд ее был устремлен в пустоту.

Вдруг словно издалека донеслось до нее собственное имя. Стряхнув оцепенение, она оторвалась наконец от созерцания изысканного рисунка на ковре и посмотрела на Флетчера.

Однако Чар его не видела. На мгновение она почувствовала себя такой одинокой, перед ее мысленным взором возник другой мужчина, который был за несколько миль от Беверли-Хил, а не тот, кто находился рядом. Чар залилась румянцем, когда поняла, что думает о Россе. Именно Росс мог вывести ее из любой критической ситуации, а Флетчер умел только любить. Росс говорил ей, что Флетчер давно ушел из бизнеса и на его содействие рассчитывать было глупо.

— Чар?

Оклик Флетчера повис в воздухе. Он ждал хоть какого-нибудь знака — улыбки, ласкового взгляда, жеста, слова, включившего бы его в ситуацию. Когда Чар наконец удалось сосредоточиться, она ничего не стала объяснять, а только тихо спросила:

— Флетчер, ты веришь в чудеса?

— После прошедшей ночи — конечно, — не задумываясь, ответил он.

— И я тоже.

Чар подняла глаза на Флетчера, и в их прозрачной, дымчатой глубине ему почудилось что-то новое, непонятное. Она была погружена в свои нелегкие мысли, и эта сосредоточенность отражалась на ее прекрасном лице.

«Странно, — подумал Флетчер, — она становится старше прямо на глазах». По его спине пробежал холодок. Вот сидит она перед ним полуодетая, ее дивное тело совсем рядом, и он может коснуться его, но душа уже устремилась куда-то, к чему-то, видимо, более важному для нее, чем любовь. Он не мог произнести ни слова, да он и не хотел говорить, поэтому сделал то, что было так естественно, сделал то, что должен был сделать. Чар услышала тихий щелчок фотокамеры.

Машина еще не успела остановиться, а Чар уже выскочила, не обращая внимания на удивленных прохожих, наблюдавших, как она мчалась, пересекая тротуар, в расшитом блестками вечернем платье. Путь от Беверли-Хил до Коронадо был преодолен за рекордно короткое время, но Чар казалось, что прошла вечность. Она должна была узнать, что происходит в мастерской. Распахнув заднюю дверь, она попала в сумасшедший дом. Флетчер запер машину и молча последовал за девушкой.

Пока они одевались в гостиничном номере, Чар рассказала ему об удивительном повороте событий. Оцепенение, охватившее ее после разговора по телефону, прошло, сменившись взрывом энергии, и наблюдать за этим было забавно. Она объясняла Флетчеру все еще раз, пока служитель отеля подавал машину, потом всю дорогу говорила, и восклицала, и вздыхала, чтобы успокоиться, и принималась все рассказывать вновь.

В машине, на пути в Коронадо, Чар то и дело сжимала руку Флетчера, казалось, она хотела убедиться, что он действительно сидит рядом, перегибалась через рычаг переключения передач и целовала его в щеку. Она любила его и говорила ему об этом. В коротких паузах, когда она забывала на мгновение о необычных новостях и удивительных контрактах, Чар шептала Флетчеру, что ей было с ним очень хорошо прошлой ночью. Вместе они рассуждали, теряясь в догадках, как, почему все так завершилось, пока наконец не пришли к заключению, что все это должно было произойти обязательно, что мир моды воздал должное моделям Чар и рынок отреагировал на это признание. Они смеялись, и оба решили, что не знают ответов на все эти «как» и» почему».

Ошеломленный не меньше, чем Чар, Флетчер был рад ее неожиданной удаче. Он счастливо улыбнулся, наблюдая за ней. Глядя на тоненькую хрупкую Чар, Флетчер вдруг подумал, что ей надо заботиться о себе, ведь ей понадобится столько сил, чтобы справиться с тяжелой ношей, упавшей на ее слабые плечи. И, хотя Чар отказывалась, не хотела терять ни минуты на еду, Флетчер уговорил ее заехать в» Макдональдс».

Чизбургеры, картофель фри, коктейли… Чар сказала, что ничего есть не может, но картошка исчезла еще до того, как они выехали на автостраду около Сан-Клементе. Вскоре были съедены и бутерброды. Чар расправилась с ними, не моргнув глазом, а Флетчер так и остался без ленча. Он только улыбнулся и ничего не сказал. Его дело было вести машину и слушать, слушать и замирать от восторга. Он помнил все так ярко. Как удивительно, что мир оценил ее работу в миллионы долларов. Он не знал, почему началось это сумасшествие, да его это и не интересовало. Он надеялся только, что, когда работа начнется всерьез, Чар сможет насладиться успехом. Но он не был уверен, что сможет разделить ее триумф.