Зов безумия - Джулия Смит

Джейрен слез с коня и, привязав поводья к деревянному столбу, направился к храму. Атайя тоже спрыгнула с лошади и поспешила за ним, желая удержать его.

— Джейрен, ты ничем не сможешь помочь. Пожалуйста, не ходи туда.

— Я уже понял, что не в силах что-либо изменить. Когда она проходила мимо, я заглянул в ее мозг. В голове этой бедняги полный хаос — безумие распространилось слишком обширно. Я бы мог помочь ей… возможно, еще несколько недель назад. Но теперь слишком поздно.

— Тогда давай уедем отсюда. Зачем нам оставаться?

— Зачем?! — вскрикнул Джейрен, вырывая руку, за которую его удерживала принцесса. — Это мой народ, Атайя. Мне небезразлична его судьба, даже если тебе абсолютно нет до них дела…

Он резко повернулся и решительными шагами направился к ровным каменным ступеням, ведущим в святилище, а через пару мгновений скрылся за потемневшей дубовой дверью.

Атайя быстро последовала за ним, оставив Тайлера сторожить лошадей.

В церкви было тепло — от большого скопления народа и горящих свечей — и очень душно. Джейрен стоял у задней стены, прислонившись к каменной колонне, скрестив руки на груди. Он наблюдал за действом с нескрываемым отвращением. Женщина в белом стояла на коленях на специальной подушечке у ступеней алтаря. Ее голова упала на грудь, а худые руки безжизненно свисали вдоль тела, подобно тонким веточкам. Перед ней возвышался местный священник — тощий, костлявый человек с серебряно-золотыми волосами. На нем была черная мантия с капюшоном, перетянутая белым поясом. Он стоял спиной к прихожанам, подняв руки, и читал молитву.

— Всемогущий Отец наш, — говорил священник звучным, низким голосом, проникавшим, казалось, в каждую щелочку тесной церквушки. — Создатель всего живущего на земле, искупивший грехи человеческие! Услышь нас, молящихся о прощении. Мы исповедуемся в грехах наших, вольных и невольных, и сожалеем о содеянном. Спаси, Господи, и помилуй нас, рабов твоих.

Священник склонил голову и на протяжении нескольких секунд молчал.

— Дети Господни, — продолжал он, опуская руки и поворачиваясь лицом к людям, — мы собрались здесь пред лицом Отца нашего, чтобы убить на корню попытку дьявола подчинить землю своим вероломным замыслам. Мы собрались, дабы провозгласить священные предписания Господа, призванные править землей и всеми живущими на ней, провозгласить нашу преданность и покорность Слову Божиему, воспеть величие и славу небесного Отца нашего.

Священник протянул руки к женщине в белом платье.

— Эта несчастная женщина, которую вы видите перед собой, готова изобличить дьявола и всех его прислужников отречением от данного ей при рождении дара Сатаны, который в своем вечном грехе стремится совратить детей Божиих и переманить их на свою сторону при помощи соблазна колдовства. Покинув жизнь земную, она обретет жизнь вечную. Господь примет ее в свое небесное царство.

Люди отозвались дружным хором голосов:

— Господи, помилуй нас.

— Кто привел эту женщину для обряда отпущения грехов? — спросил священник.

Человек с покрасневшими глазами, которого Атайя заметила еще на улице, вышел вперед.

— Я, — ответил он прерывающимся от слез голосом.

— По доброй ли воле отдаете вы ее в заботливые руки Отца небесного для очищения души и дарования вечной жизни?

— Да.

— Тогда пойте же и возрадуйтесь, дети Господни! Сегодня мы чествуем эту благословенную мученицу и празднуем ее победу над сатаной.

Прихожане запели старинный гимн, а священник в черной мантии повернулся к алтарю. Атайя стояла в дальнем углу церкви, поэтому не могла видеть, что делает священнослужитель. Но ей не нужно было видеть этого. Она прекрасно знала, что происходит в эту минуту. Знал и Джейрен. Его лицо исказилось, злость и ненависть мелькнули в темных глазах.

Когда пение прекратилось, священник опять повернулся к прихожанам и поднял руку. В ней он держал сейчас начищенную до блеска серебряную чашу, в которой, как в зеркале, отражался огонь горящих на алтаре свечей.

— О наш всемогущий Отец! Благослови этот сосуд и рабу твою, решившуюся испить животворящей жидкости. Ибо, сделав так, она приблизится к твоей божественной природе и отправит свою грешную душу в твое царствие. Этот путь был выбран ею по доброй воле и большому желанию.

Движением руки священник велел женщине подняться с колен.

— А теперь встань, дитя мое, и возьми чашу. То, что ты сделаешь сейчас, поможет тебе попасть на небеса и обрести вечное счастие, — торжественно произнес он, медленными шагами подошел к ступеням алтаря, встал прямо перед женщиной и снял с ее головы венок.

На протяжении всей церемонии несчастная вела себя тихо и покорно. Она не моргала, взгляд устремлен был в одну точку — на располагавшийся перед ней алтарь. Атайя усомнилась даже в том, что женщина вообще понимала, что с ней происходит, куда ее привели и что собираются проделать с ней.

В этот момент священник поднес к ее губам серебряную чашу.

— А теперь пей, дитя мое, — сказал он твердым требовательным тоном, — и разбей дьявольские оковы.

Край сосуда коснулся рта женщины, но в то мгновение, когда ей нужно было сделать глоток, она вдруг отпрянула назад и душераздирающе закричала от ужаса, как будто вернулась из беспамятного состояния и осознала, что с ней происходит. Затем отступила назад, шатаясь, и обезумевшим, исполненным ужаса взглядом обвела собравшихся людей. Муж крепко обхватил ее, но женщина попыталась вырваться, беспомощно размахивая руками.

Послышался еще один крик, еще более страшный и жалобный, чем первый. Атайя отвернулась. Джейрен же, напротив, не сводил с женщины глаз, как будто поспорил с кем-то, что сможет спокойно пронаблюдать за происходившим, и был намерен выиграть.

— Смотрите!.. — закричал священник пронзительно и громко: казалось, даже толстые каменные стены вздрогнули от неожиданности. — Ее голосом говорит сам Сатана! Он знает, что еще раз оказался побежденным, и не хочет отдавать ее душу Господу.

Подозвав жестом двух помощников, специально подготовленных для подобных случаев, священник с их помощью схватил женщину и опустил ее на пол.

— Михаэль, Михаэль! Заставь их отпустить меня! — кричала женщина и отчаянно крутила головой, пытаясь отыскать глазами своего мужа.

Но Михаэль, прекрасно осознававший, что помочь ей не в состоянии, уже отошел от алтаря и направился туда, где стояли его друзья и семья. Отсюда он смиренно пронаблюдал, как помощники, крепко держа его жену, зафиксировали ее голову, а священник насильно разжал ей губы и, влив в рот женщины вино с добавлением кахнила, заставил ее проглотить жидкость.