Царство Проклятых (ЛП) - Манискалко Керри

Тот факт, что он принял меры предосторожности в своем собственном королевском доме, не утешал, но я верила, что никто не проскользнет мимо его подопечных.

— Макаден ждал этого десятилетиями.

Я обратила свое внимание на Анира. — Я полагаю, что так и было.

— Тогда почему… — Его голос затих, когда

он действительно оглядел меня. — Ты злишься.

Неверно. Я была в ярости. Удивительно, что из моих ушей не валил пар.

Если бы я не могла самостоятельно справиться с такими отвратительными существами, как лорд Макаден, я бы никогда не завоевала уважения этого двора или любого другого.

Гнев должен считать свои демонические благословения тем, что он не был тем, кто стоял сейчас здесь со мной. Я бы приставила его драгоценный клинок к его горлу, сорвала с себя одежду и искупалась в его теплой крови, разрезая его от уха до уха.

Неожиданное удовольствие, которое я испытала, думая о такой темной, порочной вещи, вернуло меня в чувство. В то время как пламя моей ярости угасало, угли ярости оставались. Я была далеко не так напугана, как следовало бы, своей почти буквальной жаждой крови.

Рот Анира скривился с одной стороны. Должно быть, он прочел обещание убийства, вспыхнувшее в моих глазах, и нашел это забавным. Он был достаточно умен, чтобы не засмеяться.

— Его личные покои находятся в концеэтого зала. Дай ему десять минут, я уверен,

что к тому времени он будет там.

Я была слишком зла, чтобы показать свое удивление. Конечно, Гнев поместил меня рядом с собой. Он внимательно следил за невестой своего брата. Всегда верный солдат. За исключением того случая, когда он поцеловал меня перед ужином. Я сомневалась, что это было частью его приказа. Хотя, зная его, возможно, это был еще один извращенный план, который он придумал, чтобы занять меня и не создавать проблем.

Я развернулась на каблуках и захлопнула за собой дверь в свои покои.

***

Я коротала время, удаляя кровь Макадена со своего тела. Я сидела за туалетным столиком в своей ванной комнате, окуная льняное полотенце в хрустальный умывальник, окрашивая воду в розовато-красный цвет. Я промокнула оставшуюся влагу, глядя на молчащую женщину в зеркале. И не могла найти ни малейшего намека на ту девушку, которой я была до убийства моей сестры.

Та Эмилия погибла в комнате с моим близнецом, у нее тоже вырвали сердце, и, похоже, она никогда не вернется. Как бы я ни боролась, кого бы я ни обманывала, какую бы часть своей души я ни отдала, ничто никогда не вернет мою сестру. Даже если бы мне удалось уничтожить тех, кто причинил боль Виттории, я не видела способа когда-либо счастливо вернуться к той простой, спокойной жизни. Той, где я была больше всего довольна своими книгами и рецептами.

Эта новая реальность казалась странной, но подходящей. Это была жизнь, в которой я не съеживалась от насилия, только кипела от того, что наказание, которое было совершено, взято из моих нетерпеливых рук. Я размышляла о смерти, о тех, кого мы потеряли, и о том, как их потеря украла у нас что-то жизненно важное взамен.

Слеза скатилась по моей щеке, когда я отложила окровавленное полотенце.

— Хватит, — сказала я тихо, решительно самой себе, вставая. Положив руки на

крышку туалетного столика и наклонившись, пристально глядя на свое отражение. — Достаточно.

В моем мире больше не было места для печали или горя. И в моем сердце.

Я сосредоточилась на этом гневе, на этой искре в моей сути, близкой к источнику моей магии. Это было так, как будто внутри меня бурлила лавовая яма, готовая извергнуться. Я никогда не ощущала свою магию так сильно и поняла, что не потребуется много усилий, чтобы использовать ее. Все, что мне нужно было сделать, это протянуть руку и схватить.

Я сосредоточилась на своей магии, представила, как вытаскиваю ее оттуда, откуда она возникла, и превращаю в горсть пламени. Вместо того чтобы бороться с собой и заставлять это прийти, я отпускаю.

О моих мыслях, о моих страхах. О моих заботах.

Я освободила все, кроме своего гнева. За это я держалась так, словно это была самая главная истина в моей вселенной. Потому что это была самая важная вещь в этом круге Ада. Если ярость Принца Гнева была ледником, то моя была бушующим адом. И она не будет быстро сгорать.

(window.adrunTag = window.adrunTag || []).push({v: 1, el: 'adrun-4-144', c: 4, b: 144})

Я вдохнула и выдохнула, представляя, как вдыхаю новую жизнь в огонь. Если бы я могла справиться со своим гневом, сосредоточиться на нем без эмоций, он мог бы гореть так сильно и так долго, что мог бы даже растопить непроницаемый лед Гнева.

Я протянула ладонь и прошептала:

— Fiat lux.

Да будет свет.

Возможно, богохульный для некоторых смертных. Но не для ведьмы, в настоящее время проживающей в подземном мире и обрученной с дьяволом. Крошечный шарик розово-золотого пламени завис над моей ладонью. Он потрескивал, как настоящий огонь, но не обжег меня. Я ждала, когда почувствую боль, когда моя плоть начнет пузыриться и покрываться рубцами. Или углями. Чтобы кольцо Гнева растаяло на моем пальце.

Огонь горел только ярче, мягко пульсируя, как будто здороваясь.

Я бесчувственно смотрела, как он превратился в пылающий цветок. На долю секунды я подумала о том, чтобы швырнуть его в стену и посмотреть, как моя комната — и вся ее прекрасная мебель — сгорает дотла. Крошечные бутоны тлеющих углей загораются и распускаются в саду пепла и пламени.

Я медленно сомкнула пальцы вокруг горящего цветка, погасив его так, как должен был погаснуть свет в глазах Макадена. Я все еще была слишком зла, чтобы радоваться тому, что только что сделала. Магия, о которой я не знала, что могу призвать. Позже у меня будет время отпраздновать это событие.

Теперь у меня были другие дела. Например, противостоять хозяину этого дома.

Та же самая ярость привела мои ноги в движение ровно через десять минут после того, как Анир ушел. Это вытолкнуло меня из моей комнаты, вниз по коридору, и позволило легко ворваться в личные покои Гнева, как если бы они были моими собственными.

Дверь хлопнула о стену, заставив свечи дико замигать на каминной полке. Гнев не был ни поражен, ни встревожен. Он стоял спиной ко мне, раздеваясь. Как будто он знал, что я приду к нему, разъяренная, а не испуганная.

Я скрестила руки на груди.

— Ну?

Принц демонов старательно игнорировал меня. Он снял рубашку и бросил ее на кресло. Его брюки сидели низко на бедрах, и при свете огня, пылающего в камине, мне были очень хорошо видны чернильные линии, которые изгибались над каждым тонко вырезанным мускулом на его спине.

Не говоря ни слова и не глядя на меня, он углубился в свое личное пространство. Я последовала за ним, слишком взбешенная, чтобы сосредоточиться на каких-либо деталях его комнат, кроме глубоких стен мерло, черной мебели и ткани. Было темно и чувственно. Как и в других частях замка, где принц проводил большую часть своего времени.

— Посмотри на меня. — Мой голос был

низким, мягким. Это прозвучало как ласка, хотя и намеренная. Мягкость должна была отвлечь от лежащей в основе стальной команды.

Гнев повернулся. Было что-то соблазнительное в том, как он двигался; мощный и сильный, но в то же время плавный во всех отношениях, которые ему понадобятся для битвы. Все в его движениях указывало на то, что он был хищником. Но я не боялась. Даже после его жестокой выходки. Гнев никогда не причинит мне вреда. И я была почти уверена, что это не имело никакого отношения к долгу.

Глядя на него сейчас, с обещанием бесконечного наказания и без капли сожаления в его взгляде, я поняла, что он сделал, почему он это сделал, даже если он еще этого не сделал.

(window.adrunTag = window.adrunTag || []).push({v: 1, el: 'adrun-4-145', c: 4, b: 145})

Он стоял перед большой кроватью, шелковые простыни позади него казались нетронутым озером. Накидка из черного меха покрывала нижнюю часть. Я подумала о том, чтобы раздеться и броситься на него, вызвав еще одну рябь в гладком совершенстве его мира. На долю секунды я почти вообразила, что делал это раньше. Я оборвала эту мысль, прежде чем какая-либо греховная магия смогла овладеть мной.